Читаем Черновик беса полностью

— Извольте. Марка, о которой идёт речь, уникальна, хотя и выглядит неказисто: без зубцов, выполнена рельефной печатью; в середине её расположен герб Тифлиса, а над ним — двуглавый орёл с опущенными вниз крыльями; герб заключён в тонкий круг, вписанный в двойную квадратную рамку, а на ней надпись: «Тифлис: городс: почта 6 коп:». В углах между рамкой и кругом, расположены по два скрещивающихся почтовых рожка. Впервые о ней вспомнили ещё в восьмидесятых годах прошлого века. С тех самых пор её и ищут. Однако поиски оказались тщетными. Она есть во всех каталогах, но вживую её никто никогда не видел. И я, и этот Блэкстоун не раз помещали в Тифлисских газетах объявления о желании купить её. В «Кавказском календаре» за 1858 год, изданном наместником на Кавказе, мне удалось найти «Правила для городской почты в Тифлисе и развозки на дом журналов и газет». Так вот в них написано, что при местной губернской почтовой конторе учреждено особое отделение городской почты, в котором «продаются штемпельные бумажные печати, имеющие свойство облатки, с платою за каждою по 6 копеек». Эта марка клеилась к каждому письму, подтверждая, что оно оплачено. В тех же правилах указывалось, что доставка корреспонденции в Коджоры и обратно в Тифлис оплачивается тремя шестикопеечными марками.

— Коджоры? Насколько я осведомлён, там находилась летняя резиденция Кавказского наместника?

— Верно. Она и сейчас там. Считается, что эта марка Тифлисской городской почты была единственной в обращении с конца 1857 года до первого марта 1858.

— Ею пользовались всего три месяца?

— Три или четыре. Допускаю, что она начала выпускаться с первого ноября 1857 года. Точных данных у меня нет. Но первого марта 1858 года уже вышли общегосударственные российские марки. Так вот: её печатали в типографии наместника полосками по пять штук. А чтобы избежать подделок, прибегали к рельефному рисунку (теснению), исполняемому ручным способом. Я дважды ездил в Тифлис, и мне повезло: разыскал сына Фогеля, который только что звонил. Он живёт там по сей день, и тоже служит на почте, как и его отец, но только в Коджорах. Служебной карьеры не сделал и ходит в титулярных советниках. В публичной библиотеке мне попалась небольшая выдержка из газеты «Кавказ» за четырнадцатое июля 1857 года. В ней говорится об открытии экипажно-почтового сообщения между Тифлисом и Коджорами.

— Стало быть, «Тифлисская уника» — первая марка Российской империи?

— Совершенно верно. Кстати, Тифлисский почтамт выпускал и собственные конверты. На государственных помещался герб Российской Империи, а на тифлисских — герб Тифлиса. Мне удалось раздобыть один, но он без марки. Позже, во время второй поездки я узнал, что автором её рисунка был художник Каханов. К сожалению, его следы затерялись. Вообще, как мне рассказывали, дорога из Тифлиса в Коджоры узкая, проходит под скалами по самому края обрыва, там частые камнепады, и потому эти восемнадцать вёрст почтовые кареты преодолевали с большим трудом. Отсюда и такая цена за пересылку корреспонденции.

— А откуда взят номинал в шесть копеек?

— В номинал марки включили стоимость пересылки внутри города (пять копеек) и добавили затраты на её изготовление (одна копейка). Всего — шесть.

— Насколько мне известно, изъятию почтовых марок из обращения всегда предшествует официальное сообщение в газетах. Встречали ли вы его?

— В том-то и дело, что я его не нашёл. Отсюда сделал вывод, что марками пользовались до полного исчерпания тиража. А это, возможно, ещё семь-восемь лет. Значит, они могли гулять вплоть до 1866 года наравне с общегосударственными. Однако это никак не преуменьшает ценность «Тифлисской уники». Сами марки не выходили за пределы Кавказа, и, вероятно, наместник не счёл нужным помещать в газетах сведения об их изъятии. Ведь они печатались за казённый счёт, и выбрасывать на ветер государственные средства, затраченные на их изготовление, посчитали ненужным расточительством.

— Во сколько вы оцениваете её стоимость?

— Трудно сказать. Здесь всё зависит от Фогеля. Я готов заплатить за неё три-пять тысяч рублей. Поверьте, для марки, пусть даже и первой российской, это хорошая цена. — Толстяков резкими толчками затушил в пепельнице папиросу и сказал: — Поедемте со мной, Клим Пантелеевич, я вас очень прошу. Мы должны опередить этого англичанина. Доплывём до Поти. А оттуда на поезде — в Тифлис. Я столько сил положил, чтобы отыскать эту унику… Да и после всех неприятностей и бед, обрушившихся на мою голову, хотелось бы хоть немного отвлечься. А путешествие, как известно, лучше всего разгоняет хандру. К тому же, Бес нас пока не тревожит. За женщин я не переживаю. Пристав Закревский — надёжная защита. Я поговорю с ним сегодня. Попрошу не оставлять наших дам в одиночестве. Думаю, он будет только рад моей просьбе. Только вот отправляться надобно сегодня. Нам нельзя пропустить вечерний пароход в Поти.

— Я согласен. Но прежде я съезжу в город. Одолжите мне ландо?

— Экипаж всегда в вашем распоряжении.

— Спасибо.