Читаем Чернильная кровь полностью

«Давай, гнись, старик, хоть поясница и ноет! — думал он, смиренно опуская голову. — Ты сам все так устроил».

Козимо смотрел на него, похоже, мучительно пытаясь вспомнить его лицо. Он был весь в белом, словно желая подчеркнуть свое сходство со статуями.

— Ты ведь Фенолио, поэт, которого называют Чернильным Шелкопрядом?

Фенолио представлял себе его голос более густым. Козимо рассматривал статуи, переводя взгляд с одной на другую.

— Мне кто-то посоветовал позвать вас. Кажется, моя жена. Она говорит, что вы самый умный человек на всем пространстве между этим замком и дворцом Змееглава и что умные люди мне пригодятся. Но я позвал вас не за этим…

Виоланта? Виоланта советовала его позвать? Фенолио попытался скрыть свое изумление.

— Не за этим? За чем же тогда, ваша милость?

Козимо посмотрел на него таким отсутствующим взглядом, словно старик был прозрачным. Потом перевел взгляд на свои ноги, пригладил великолепную тунику и поправил пояс.

— Моя одежда мне теперь не подходит, — заметил он. — Все немного длинно или широко, как будто сшито для этих статуй, а не для меня.

Он растерянно улыбнулся Фенолио. Это была улыбка ангела.

— Вы… м-м… пережили трудные времена, ваша милость, — сказал Фенолио.

— Да-да, мне все это говорят. Знаете, я не помню. Я очень мало что помню. У меня такое странное чувство пустоты в голове. — Он провел рукой по лбу и снова посмотрел на статуи. — Поэтому я вас и позвал, — продолжил он. — Вы, говорят, мастер слова, и я хочу, чтобы вы помогли мне вспомнить. Тем самым я возлагаю на вас поручение написать полную повесть о Козимо. Собирайте рассказы моих солдат, моих слуг, моей няньки, моей… жены. — Он мгновение поколебался, прежде чем произнести последнее слово. — Бальбулус перепишет вашу повесть на пергамент и украсит миниатюрами, и мне нужно будет лишь позвать чтеца, чтобы голова моя вновь наполнилась словами и картинами. Справитесь вы с таким поручением?

Фенолио поспешно кивнул:

— О, конечно, конечно, ваша милость. Я все запишу. Истории из вашего детства, когда еще был жив ваш высокочтимый отец, истории о первых ваших выездах в Непроходимую Чащу, все о том дне, когда ваша жена впервые приехала в этот замок, и о том, когда родился ваш сын.

Козимо кивнул.

— Да, да! — сказал он с облегчением в голосе. — Я вижу, вы поняли свою задачу. И не забудьте мою победу над поджигателями и время, которое я провел у Белых Женщин.

— Разумеется.

Фенолио незаметно вглядывался в прекрасное лицо. Как могло такое случиться? Конечно, по его замыслу он должен был не только считать себя настоящим Козимо, но и разделять с мертвецом все воспоминания…

Козимо поднялся с трона, на котором еще так недавно сидел его отец, и зашагал взад-вперед по возвышению.

— Некоторые истории я уже слышал. От моей жены.

Уродина. Опять она. Фенолио оглянулся.

— А где ваша жена?

— Ищет моего сына. Он убежал, потому что я не пожелал принять его деда.

— Ваша милость, позвольте мне задать вопрос. Почему вы не пожелали его принять?

Тяжелая дверь за спиной Фенолио отворилась, и в нее проскользнул Туллио. Мертвой птицы у него в руках уже не было, но на лице его, когда он присел на ступенях у ног Козимо, явственно читался страх.

— Я не собираюсь его больше принимать. — Козимо остановился перед троном и провел рукой по гербу своего дома. — Я приказал страже у ворот никогда больше не пропускать в замок моего тестя и всех, кто ему служит.

Туллио поднял на него такие изумленные и испуганные глаза, словно уже чувствовал стрелу Змееглава в своей мохнатой груди.

Но Козимо невозмутимо продолжал:

— Мне рассказали, что происходило в моем герцогстве, пока я… — он заколебался на мгновение, — отсутствовал. Да, назовем это так: в мое отсутствие. Я выслушал моих управляющих, егерей, купцов, крестьян, моих солдат и мою жену. Так я узнал много интересного… и внушающего тревогу. И представьте себе, поэт, почти все, что мне рассказывали дурного, было так или иначе связано с моим тестем! Скажите — вы, говорят, свой человек среди Пестрого Народа, — что рассказывают о Змееглаве комедианты?

— Комедианты? — Фенолио откашлялся. — Да то же, что и все остальные. Что он очень могуществен, пожалуй, даже чересчур.

Козимо невесело усмехнулся:

— Да уж, в этом сомневаться не приходится. И что же дальше?

«Чего он хочет? Ты должен это знать, Фенолио, — с тревогой подумал он. — Если уж ты не знаешь, что творится в голове у этого юноши, то кто же тогда?»

— Они говорят, что Змееглав правит железной рукой, — нерешительно ответил Фенолио. — В его владениях нет другого закона, кроме его слова и печати. Он мстителен и самолюбив, он сдирает со своих крестьян столько, что они голодают, посылает строптивых подданных и даже детей в серебряные рудники, где они работают, пока у них кровь не пойдет горлом. Охотившимся на дичь в его лесу выкалывают глаза, ворам отрубают правую руку — наказание, которое ваш отец, к счастью, давно уже отменил. Единственный комедиант, который может без опасности для жизни показаться у Дворца Ночи, это Свистун — когда он не грабит по деревням вместе с Огненным Лисом.