Читаем Чернильная кровь полностью

И Козимо до сих пор не прислал за ним гонца! «Ничего, терпение! — сказал себе Фенолио. — Он ведь только что поднялся на трон, и дел у него, конечно, невпроворот. Все эти подданные, стремящиеся к нему со всех концов, челобитчики, вдовы, сироты, его управляющие, егеря и еще собственные сын и жена…»

— Ерунда все это! Меня он должен был позвать первым делом! — Фенолио произнес эти слова с таким раздражением, что сам испугался звука своего голоса. — Меня! Человека, вернувшего его к жизни, и попросту своего создателя!

Он подошел к окну и посмотрел на замок. На левой башне развевалось знамя Змея. Да, Змееглав был в Омбре, он, видно, мчался во весь опор, чтобы лично взглянуть на своего воскресшего из мертвых зятя. Огненного Лиса он на этот раз с собой не взял, наверное, тот сейчас жжет и грабит во славу своего хозяина где-нибудь еще. Зато Свистун расхаживал по улицам Омбры, всегда в сопровождении нескольких латников. Что им здесь надо? Неужели Змееглав всерьез надеется все же посадить своего внука на трон?

Нет, этого Козимо не допустит.

На мгновение Фенолио забыл свою досаду и невольно улыбнулся. Вот если бы он мог рассказать Змееглаву, кто расстроил его прекрасные планы! Какой-то поэт! Как бы это его уязвило! Отличный сюрприз приготовили старому злодею они с Мегги — с помощью его слов и ее голоса!

Бедная Мегги. Бедный Мортимер.

Как умоляюще она на него смотрела! И какой балаган он перед ней разыграл! Как бедняжка могла подумать, что он может какой-то парой фраз помочь ее отцу — при том, что не он и вычитал его сюда. Не говоря уж о том, что Мо — не его создание. Но как Мегги на него смотрела! У него просто не хватило духу отпустить ее без всякой надежды.

Розенкварц сидел на конторке, скрестив прозрачные ножки, и кидался в фей хлебными крошками.

— Прекрати! — прикрикнул на него Фенолио. — Хочешь, чтобы они снова схватили тебя за ноги и потащили к окну? На этот раз я не стану тебя спасать! Я даже не пойду вниз сметать в кучку осколки, которые останутся от тебя там, в свином навозе. Пусть уж мусорщик грузит тебя на свою тележку.

— Ну конечно, срывай свою злость на мне! — Стеклянный человечек повернулся к нему спиной. — Козимо тебя от этого быстрее не позовет!

Тут он был, к сожалению, прав. Фенолио подошел к окну. Оживление на улицах, вызванное появлением Козимо, уже улеглось, возможно, его приглушило присутствие Змееглава. Люди снова занялись своими делами, свиньи копались в отбросах, дети гонялись друг за дружкой между тесно стоящими домами, и порой сквозь толпу проезжал верхом солдат. Солдат сегодня попадалось явно больше, чем обычно. Козимо, видимо, приказал патрулировать город. Вероятно, он не хотел, чтобы латники давили конями его подданных только за то, что те оказались у них на дороге. Да, Козимо наведет тут порядок! Он будет хорошим правителем, насколько правитель может быть хорошим. Кто знает, может быть, он даже в ближайшее время разрешит комедиантам приходить в город по обычным базарным дням.

— Вот именно. Это будет мой первый совет. Он должен снова допустить комедиантов в город, — пробормотал Фенолио. — И если сегодня до вечера он за мной не пришлет, я отправлюсь к нему без приглашения. Что он себе думает, негодник неблагодарный? Что вернуться из царства мертвых — самое обычное дело?

— Мне казалось, он никогда и не умирал. — Розенкварц забрался наверх в свое гнездышко. Там Фенолио было его не достать, и он это отлично знал. — А что с отцом Мегги? Как ты думаешь, он еще жив?

— Откуда мне знать? — сердито ответил Фенолио. Напоминание о Мортимере было ему неприятно. — Ну уж за эту передрягу на меня никто не может возложить ответственность! — пробурчал он. — Что я могу сделать, если каждый вписывает в мою историю, что хочет, как будто это яблоня, которую нужно подстричь, чтобы лучше плодоносила.

— Подстричь? — переспросил Розенкварц. — По-моему, они все к ней что-нибудь прибавляют. Твоя история разрастается, как сорная трава! И вид у этой травы не самый привлекательный, если хочешь знать мое мнение.

Фенолио раздумывал, не швырнуть ли в него чернильницей, но тут в дверь просунула голову Минерва.

— Гонец, Фенолио! — Лицо у нее раскраснелось, как от быстрого бега. — Гонец из замка! Он хочет тебя видеть! Козимо хочет тебя видеть!

Фенолио бросился к двери, на ходу оправляя хламиду, сшитую ему Минервой. Он не вылезал из этой обновки уже несколько дней, она вся измялась, но тут уж сейчас ничего не поделаешь. Когда он хотел заплатить Минерве, та покачала головой и сказала, что он уже заплатил — теми историями, что каждый вечер рассказывает детям. И все же хламида была великолепная, хоть и куплена всего лишь за детские сказки.

Гонец ждал на улице перед домом. Лицо у него было серьезное, лоб нетерпеливо нахмурен. Плащ на нем был черный, с вышитыми слезами, как будто на троне все еще восседает Герцог Вздохов.