Читаем Чëрная звезда полностью

На четвертый вечер пути Мария добралась до поворота на запад. Лучи заходящего солнца били ей в лицо, и тени нигде не было. Ветер спал, вечный шелест тростника на полях умолк, воздух над дорогой загустел, как сироп с мухами. Мария остановилась на обочине и стояла до тех пор, пока руки и все тело не начало жечь. Только шляпа на голове давала крохотный островок прохлады. Затем послышался стук копыт. Мария отошла чуть подальше и прижалась к стене тростника, поднимавшейся вдоль дороги. Она знала, что на лице ее написано горе. Ничего не поделаешь: жара содрала с нее покров смертельного равнодушия и пыталась доказать, что там, внутри, Мария еще жива. Ей не хотелось привлечь к себе внимание и, чего доброго, вызвать сочувствие: надо было притвориться, что все в порядке. Мария закрыла затянутые бельмами глаза и, запрокинув голову, принялась обмахиваться шляпой. Она стояла спокойно и уверенно, как самая обычная рубщица тростника. Из-под прикрытых век мир сиял сплошной белизной, как всегда, когда она поднимала лицо к небу. А затем на нее упала тень — оттуда, где нечему было отбрасывать тени. Что бы это ни было, для человека оно слишком высокое, поняла Мария. И даже для всадника.

Точнее, для всадницы, потому что это и была та самая девчонка. Она, видите ли, так испеклась на солнце, что решила встать ногами на седло и немного проветриться: выше стены тростника уже тянуло вечерней прохладой. Лошадь под нею неторопливо брела по дороге и вела за собою еще двух на привязи.

Увидев на обочине рубщицу тростника, девчонка остановилась спросить, не надо ли ее подвезти.

— Вот только лишнего седла у меня нет, — добавила она, а потом воскликнула: — Ты что, слепая? Я тебя напугала? Ага, ты не видишь, но у меня с собой еще две лошади. Все отцовские. Я их украла. Хочу продать их в Гефсимании и на эти деньги начать новую жизнь. Буду сама себе хозяйка.

И тут Мария решила, что пойдет с этой девчонкой и посмотрит, что у нее получится. А умереть можно и потом: в конце концов, смерть от нее никуда не денется.

Мария и старый моряк все еще стояли в тени соборного портика, ворочая табак во рту, когда девчонка выбежала наружу — раскрасневшаяся, вся в слезах.

— Что с вами, дорогая? — забеспокоился старик.

Мария не нашла слов. Она была потрясена: ведьма никогда не плакала.

— Вы не могли бы… — выдавила девчонка сквозь слезы, — …не могли бы вы проводить Марию домой? Пожалуйста! Я буду вам очень благодарна!

— Конечно, — ответил старик, и Мария услышала быстрый топот: девчонка побежала прочь.

Они дождались конца службы, «юный друг» присоединился к ним, и все втроем направились к Рыночной площади.

— Ты ничего не заметил? — спросил старик мальчишку. — Эту девушку кто-то обидел? Кто-то сказал ей что-то нехорошее?

— Нет, — ответил мальчишка. — Она просто встала и выбежала посреди службы. Все остальные слушали проповедь.

Они молча пошли дальше, гадая про себя, что это может значить. Наконец Мария спросила шепотом:

— А о чем была проповедь?

— О Гефсиманском бдении. Сегодня же День основателей. Ну это, знаете, — не могли вы один час бодрствовать со Мною?

Мария проснулась посреди ночи от шума: птичьи клетки во дворе гремели так, будто в них буянила целая стая безголосых куриных привидений.

Девчонка вскрикнула и тоже проснулась.

— Что это было? — пробормотала она, прислушиваясь к уже затихающему грохоту.

Через два дня после праздника основателей четверо отправились на гору Магдалины не обычными своими парами, а по-новому: мальчишка нес девчонкину корзину, а мужчина вел женщину под руку. Мужчина и женщина негромко беседовали между собой; мальчишка с девчонкой молчали.

Мальчишка пинал на ходу камешек, и когда тот наконец улетел с тропы вниз по склону, проводил его грустным взглядом. Девчонка поинтересовалась, откуда у него под глазом синяк.

Мальчишка пощупал ссадину на лбу.

— Подрался кое с кем, а шериф решил, что я один виноват. Он был не в духе из-за лошадей — какая-то трясучка на них нашла, и они разбежались из форта все в мыле.

— Так это шериф тебя ударил?

— Да. Потому-то я сейчас и прохлаждаюсь тут с вами. Дышу свежим воздухом. — Мальчишка фыркнул. — Лучше мне держаться от города подальше, а не то не оберусь неприятностей. Шериф на днях напился с моим капитаном, а тот ему что-то выболтал, и теперь шериф решил, что моя рожа ему не нравится. Так что теперь нам по вечерам на берег лучше не соваться.

— Так это правда? — спросила девчонка.

— Что? — настороженно прищурился он.

Девчонка показала на старика:

— Куда ты, туда и он? Ему что, заплатили, чтобы он за тобой приглядывал?