Читаем Чëрная звезда полностью

— Он тебя проверяет, — сообщил он, пока я пыталась разговорить упрямую железяку. — Эта хреновина — никакая она не русская, а вовсе даже австралийская. С войны еще. Технологии у них — хуже некуда. Только сунь чего-нить не туда — то голову кому нахрен отожжет, то вообще испарит. Шеф с ней так и не разобрался.

Тут он возложил длань свою мне на плечо.

— Ежели хочешь, я могу тебе компанию составить, покажу, что тут да как.

Длань дружелюбно пожала мне сустав. Даже слишком, я бы сказала, дружелюбно.

— Если вы, сударь, не против, я бы хотела сама с ней сперва покумекать.

— С ней? А ты откуда знаешь, что это она?

— Знаю, и все, — сказала я и длань с себя убрала.

Он отвалил, ворча что-то на тему, куда катится мир, если Пинкертоны стали нанимать девок на мужскую работу. Я плюнула и уставилась в схему. Что она неправильная, стало ясно сразу же, так что никчемную бумажку я отложила. Стоило мне погрузиться в механизм, и его шестеренки будто бы зашевелились у меня внутри — гляди-ка, те и эти не на месте! К вечеру Миазматическая Разрешительница капитана Смитфилда отрапортовала, что к стрельбе готова. Шеф Кулидж нацепил шоры в медной оправе и понес красавицу на полигон. После нажатия на курок мишень куда-то подевалась, а в стене за ней образовалась аккуратная круглая дыра приличных размеров. Шеф Кулидж поглядел на ружье. Потом на меня.

— Кое-что усовершенствовала, сэр, — бодро поделилась я.

— Я вижу, мисс Джонс.

— Это ничего?

— Да, пожалуй, что ничего. Джентльмены, кому чего надо починить, к утру чтоб было на столе у мисс Джонс.

На выходе я сделала мистеру Скромняге очень добропорядочный, знающий свое место в мире книксен.

Шесть месяцев я не вставала из-за этого заваленного железом стола. Мы с парнями пришли к мирному взаимопониманию — со всеми, кроме мистера Скромняги, который теперь носил защитные очки, не снимая. Не иначе как чтоб не встречаться со мною глазами. Я постепенно познакомилась с другими отделами. Большинство работали в поле, присматривая, чтобы шахтное начальство не баловалось с законом, а шахтеры чтоб не ходили драть китайцев и не чинили пьяных дебошей. Бордели они по большей части оставляли в покое, под тем девизом, что шлюхи — бабы в основном безобидные, да и теплая компания время от времени нужна всем (агенты — не исключение). А вот с салунов и ночлежек глаз не спускали: там кое-какой предприимчивый люд стал гнать новый, промышленного отжима Мачок с веселыми названиями типа «Всевидящее Око Доктора Фестуса» или «Светлокурная тинктура», а то и «Мистрис Фиалка пялится в Бессмертные хляби». Или вот еще, помню, «Сестричка леди Лауданум». Многие отпадали от Церкви в поисках того первого глотка вечности, что подарила им в свое время Смола, — и кидались за ним в объятия Мачка, даже если его при этом гнали на подпольной макокурне пополам с каменной пылью и болотным мхом. Лично я отведала Мак-Мачок два раза — на крещении и сразу после — и о третьем, честно скажу, не мечтала.

Большей частью я сидела тише воды, ниже травы и пыталась вникнуть, чем Турецкий Колебательный Детдомострой отличается от Армянского Циклического Овдовителя, хотя, насколько мне хватало мозгов, принципиальной разницы между ними не было никакой. В свободное время я копалась в часах, находя утешение в том, как эти маленькие канальи тихой сапой упорядочивают мир и катят его дальше. Я даже починила старые шефовы карманные часы, имевшие привычку за год отставать на три минуты. Я еще пошутила, что таким макаром он уже потерял месяца четыре жизни и пора писать прошение в Отдел Реституций. Шеф нахмурился и сунул мне план-проект нового дешифратора. В шутках он был не силен.

И вот в один прекрасный летний день в наш мир, словно четыре Всадника Апокалипсиса, ворвались Дивные Девы, грабя по пути поезда и дирижабли. Никто не знал, ни откуда они явились, ни как проворачивают свои подвиги. Свидетели ровным счетом ничего не помнили: просто вспышка синего света, и вот они уже просыпаются, а сейфы и драгоценности — тю-тю. И на столе лежит визитная карточка Дев — вся такая образец вежливости и хорошего тона. Все углы увешали плакатами «Разыскивается…», так что честной народ уже знал их имена не хуже святцев: Колин Фини, Жозефина Фолкс, Фадва Шадид, Аманда Харпер. Равновесие между законом и беззаконием всегда держится на честном слове, но Дивные Девы одним касанием наманикюренного пальчика ввергли округу в форменный хаос.

На городском сходе шеф Кулидж заверил всех и каждого, что Пинкертоны наведут порядок.

— Мы — Пинкертоны, — заявил он, — и мы всегда берем дичь.

«Куропаточки не по зубам», — издевалась на следующий день «Газетт». Шеф впал в одно из своих настроений.

— Без закона и порядка нам всем крышка! — орал он на нас следующим утром, сильно напоминая половину высокопреподобного Джексона (не лучшую).

Плевать, громыхал шеф, если шахтеры поубивают друг друга нахрен или Мачок превратит полпланеты в слюнявых идиотов. Отныне основная забота Пинкертонов — Дивные Девы и их поимка. Да, основная и единственная.