Читаем Чëрная звезда полностью

С этими словами она прижала мне ко рту платок, и эфир быстро сделал свое дело.

В себя я пришла в старом бревенчатом доме. Надо мной нависали четыре физиономии.

— Мы сильно извиняемся за эфир, мисс. Но в нашем деле лучше перебдеть, чем недобдеть.

Это Жозефина Фолкс, я ее узнала. Ростом она была выше других, а волосы носила заплетенными в массу самых разных косичек. На предплечье все еще красовалось рабское клеймо.

— Ч-ч-че за работа? — Я с усилием приподнялась на локтях. Во рту стояла многолетняя засуха, язык заплетался.

Фадва Шадид выступила из теней и непринужденно приставила пистолет мне к виску. Желудок у меня стянуло, как корсет в воскресенье по дороге в церковь.

— Погоди. Сначала мы должны убедиться, что ты та, за кого себя выдаешь. Между нами секретов нет.

Самые простые слова у нее в устах звучали, как кудреватый дамский почерк на веленевой бумаге. Шарф полностью покрывал ее голову, а глаза были громадные и прянично-карие.

— Я из Нового Ханаана. Была Верующей. Ма померла от лихорадки, а Па сторчался на Мачке. Делать мне там было нечего — если только не мечтаешь всю жизнь нянчить спиногрызов и месить хлеб из овсяного цвета. Для бабской работы я не очень-то гожусь. — Кажется, я говорила слишком торопливо. — Это все, что я могу сказать. Если вы хотите меня пристрелить, сейчас самое время.

Мастер Кроуфорд мне как-то говорил, что время — величина не постоянная, а, наоборот, относительная. Поняла смысл его слов я только сейчас. Те несколько секунд, пока я таращилась на Колин Фини и гадала, какой приказ она сейчас отдаст Фадве, показались мне долгими часами. Где-то через неделю Колин взмахом руки отпустила Фадву. Кожа перестала чувствовать холодный металл.

— Ты мне нравишься, Адди Джонс, — сказала Колин, расплываясь в улыбке.

— Какое, черт его разбери, облегчение, — буркнула я, разом выпуская весь скопившийся в легких воздух.

Мне дали воды.

— Давай я покажу, зачем мы тебя сюда затащили. Ты все еще можешь отказаться. Только понимай: если согласишься, станешь одной из нас. Обратного пути не будет.

— Как я уже говорила, обратно мне возвращаться особо не к чему, мэм.

Меня отвели в сарай, где стоял маленький верстак с конторской лампой на нем. Колин открыла ящик и вытащила на свет обитую бархатом коробочку. Внутри обнаружился самый затейливый хронометр, какой я только в жизни видела. Циферблат раза в два больше обычного. Вместо ремешка — серебряный браслет, чем-то напоминающий паука. Колин показала, как он защелкивается на руке. Сбоку от циферблата я разглядела петельку — ага, значит, открывается, как медальон.

— Это Энигматический Темпорально-Приостановительный Аппарат, — представила его Колин.

— Что он делает?

— Что он делал раньше, так это останавливал время. Ты нацеливаешь Энигму на что-нибудь, скажем, на поезд, — объяснила она с самодовольной ухмылкой, — и энергетическое поле захватывает объект целиком, замедляя внутри себя время до минимальных величин. Долго эффект не длится — минут семь для внешнего наблюдателя. Но нам хватает, чтобы подняться на борт, сделать свое дело и с достоинством удалиться.

— И какое же дело вы там делаете? — поинтересовалась я, не отрывая глаз от Энигмы.

— Да так, грабим транспорт, наземный и воздушный, — сообщила Аманда Харпер и сплюнула ком табаку.

Эта дева была коротенькая, с пшеничного цвета кудрями до середины спины.

— Мы ласково напоминаем людям, чтобы они не слишком задавались. То, что ты считаешь своим, тебе не принадлежит. Жизнь может измениться в любой момент, только так. — Фадва прищелкнула пальцами.

Колин тем временем открыла крышку часов. Шестеренка на шестеренке, бог ты мой! Больше похоже на металлическое кружево, чем на механизм, в жизни такой сложности не видала! И все закопченное и погнутое. Крошечные вспышечки света пытаются наклюнуться там и сям, да только силенок не хватает. В самой середке красовался стеклянный флакон в форме слезы. Внутри мерцала синего цвета сыворотка.

— Красотка, правда? — промурлыкала Колин.

— Ты откуда знаешь, что это она? — Да, все мы задаем один и тот же вопрос, мистер Скромняга.

— А кто же, как не она? Подо всей этой блестящей мишурой прячется сердце, полное невыплаканных слез.

— Не мы создали этот мир, Адди. В нем играют не по-честному. Но это не значит, что мы должны сидеть сложа руки, — вставила Жозефина.

Колин вложила мне в руки Энигму, и от касания холодного металла по мне пробежала восторженная дрожь.

— Можешь починить ее? — спросила она.

Я щелчком отправила на место какую-то детальку. Внутри у меня что-то стронулось.

— По крайней мере, постараюсь, мэм.

Колин похлопала меня по плечу — медом им там всем намазано, что ли? Клейма уже не понадобится, теперь я одна из Дивных Дев. В ночи я скатала крошечную записочку, сунула в клюв заводному голубю и отправила его шефу Кулиджу, чтобы дать знать — я в деле.