Читаем Черная роза полностью

— О нет. Но я умею сопоставлять детали. Делать выводы. У вас есть высокий рост, красота, сила, милейший герцог. Мне всего этого Господь не дал. Но он дал мне немного ума… и иногда я пользуюсь, в отличие от большинства людей, этим даром. Вот сегодня утром, вернувшись с их величествами из Реймса, я увидел много странных и необъяснимых, на первый взгляд, событий. Сначала — графиня де Руссильон, очень внимательно слушавшая ваш разговор с испанским послом, не сводившая с вас глаз и, как вскоре оказалось. так и не вышедшая замуж за своего Рауля де Ноайля. Затем — вы, словно вставший из могилы и передающий Бланш записку. Мне все это показалось очень любопытным, и я провел весь день, узнавая, что произошло, пока нас — меня и их величеств — не было в Париже. И выяснились весьма интересные и странные вещи. Например, невеста герцога де Ноайля, графиня де Руссильон, заболевает в день своего венчания. Неизвестной и опасной болезнью, возможно, заразной, и к ней никого не пускают… Жених — Рауль де Ноайль — в тот же день покидает столицу — и только его и видели… Взял пять человек — и отправился искать лекарство для своей нареченной, — ну не смешно ли? Через три дня, в сумерках, к королевской караульной на мосту Менял подъезжает верхом юноша и просит позвать к нему Розамонду де Ноайль. Она уводит молодого человека с собой, — и он исчезает. А конь — рыжий андалузец, на котором приехал юноша, — на лопатке имеет клеймо конюшен герцога де Немюра. Я не поленился и сам осмотрел этого жеребца. И какой мы делаем вывод из всего этого?

— Какой? — спросил и де Немюр.

— Что графиня де Руссильон вовсе не лежала больная в покоях Розамонды. Она все эти три дня находилась с вами, дорогой герцог! Как вам удалось увезти ее — силой или уговорами, — я не знаю. Мне больше по душе первый вариант — люблю, знаете ли, похищения! И можете не говорить ничего… я уверен, вы будете все отрицать. Но я знаю, что я прав! И, что кажется мне наиболее странным, — что невеста вашего кузена за эти три дня полностью изменилась. О Рауле она и не вспоминает. А вот о вас печется как о близком человеке! Умоляла меня, прочитав вашу записку, не дать вам отправиться к Бланш. Спасти вас от этого унижения. И вы бы слышали — КАК она все это говорила! Тут любовь, монсеньор, клянусь честью, любовь!

— Да, — презрительно скривив губы, процедил де Немюр. — Вполне возможно. Рауль надоел ей за несколько лет, что она провела в его объятиях… И она, как и королева, решила сменить его на меня!

— Графиня де Руссильон? В объятиях Рауля? С чего вы взяли?

— Она сама мне сказала, — глухо произнес Робер. — Сказала, что давно принадлежит де Ноайлю. Что несколько лет является его любовницей.

«Так вот почему ты согласился стать любовником Бланш, Робер де Немюр! Вот почему у тебя такой плачевный вид! Ты влюблен… ты просто умираешь от ревности!» — подумал уродец.

— Нет, монсеньор! Доминик де Руссильон — любовница Рауля? И давно?.. Ложь — и я могу вам это доказать!

— Попробуйте, — с деланным равнодушием сказал де Немюр, снова усаживаясь в кресло.

— Легко. Известно ли вам, герцог, что это за комната?

— Розовая гостиная? Просто комната. Понятия не имею.

— В таком случае я вам разъясню. Вы, наверное, не знаете и о том, что наша дорогая королева выбирает себе в дамы исключительно девственниц?

— Вот как? — спросил герцог, и в его серых глазах мелькнул огонек интереса.

— Да. Их обычно осматривает герцогиня де Луна — в этой самой Розовой комнате, на оттоманке, на которой я сейчас сижу. Графиня де Руссильон не стала исключением, — ее тоже здесь осматривали… И она оказалась невинна.

— Я вам не верю, — сказал Робер.

— Ну да. Вы поверили Доминик. Удивительное дело — мы, мужчины, не доверяем самым жарким уверениям женщины, что она целомудренна, и требуем веских доказательств. И, в то же время, противное заявление — я, дескать, уже не девушка, — принимается нами на веру и сразу же. То же произошло и с вами, монсеньор, — и вот вы уже презираете графиню де Руссильон, и даже не хотите слышать ее имя. А не я ли говорил вам, что женщины непредсказуемые и странные создания? Конечно, случай почти беспрецедентный, — чтобы невинная девушка объявила себя давно познавшей мужчину… Но, может быть, у нее не было другого выхода? Может, вы сами, ваша светлость, спровоцировали ее на эту ложь?

Де Немюр вспомнил поляну с папоротниками. Тело Доминик под своим телом. Ее полузакрытые глаза… быстрое дыхание… Божественный вкус ее губ… Вспомнил, как скатился с нее, содрогаясь внутри от неутоленного желания. Как сказал ей, что не имеет прав на нее. И ее яростный и полный боли выкрик в ответ: «На меня имеет право лишь мой муж! Я давно принадлежу ему!» Значит, она солгала?.. Зачем? Он в любом случае не овладел бы ею.

А Очо продолжал: