Читаем Черная роза полностью

До сих пор ветра почти не было, но сейчас он начинал дуть с прежней силой. Тристрам обязательно проиграет. Уолтер был в этом уверен, но прекрасно понимал, что обратного пути уже не было.

— Чем же все это закончится?

Уолтер встал рядом с другом. Что бы им ни грозило, они должны выстоять вместе.

— Постарайся побить их, — сказал он Тристраму.

— Хорошо! — Казалось, Тристрам ничего не боялся. Он был абсолютно спокоен и уверен в себе.

— Не волнуйся, Трис. Ты будешь стрелять ради Англии. Нет! Ради славы и чести всего христианского мира!

Тристрам коснулся перчатки там, где был почти полностью выцветший девиз.

— Иисус, направь мою стрелу в цель! — взволнованно проговорил он.

— Не забудь о ветре, — предостерег его Уолтер. — Похоже, он начинает крепчать.

Тристрам внимательно посмотрел на цель.

— Я не смогу повторить их трюки, но я покажу им, как далеко может лететь моя стрела.

Он улыбнулся и жестом попросил отодвинуть цель подальше. Цель оттащили примерно на двадцать ярдов. Трис вновь показал, чтобы ее отнесли еще дальше. Так повторялось три раза. Каждый раз мишень отодвигали все дальше и дальше, пока она не оказалась на расстоянии в два раза дальше прежнего. Уолтер в ужасе наблюдал за перемещениями. Он не сомневался, что все закончится очень плохо, но боялся что-либо сказать Трису. Он опасался, что рука друга дрогнет, если Трис станет заранее думать о проигрыше.

Уолтер решил, что сейчас мишень находится от них в трехстах ярдах. Он знал, что сильный лучник может послать стрелу на это расстояние, но точно в цель не попадет. «Он не помешался?» — подумал Уолтер в панике.

Тристрам понял, что творилось в душе друга.

— Все или ничего, — холодно заметил он. — Если мне удастся преподать им урок, он будет очень наглядным. Ну, дружище, готовься.

Длинные ряды наблюдателей шумели от волнения. Монгольские лучники подогнали поближе своих коней. Все ждали чуда.

В воздухе пробегали заряды напряжения. Монголы были поражены смелостью европейца, когда тот попросил подальше отодвинуть мишень, но собирались воспользоваться любой его ошибкой.

— Господь наш на небесах, — тихо молился Уолтер, — обрати внимание на твоего храброго слугу Тристрама Гриф-фена. Пусть руки у него будут крепкими, а глаза — зоркими. Придержи ветер, чтобы его стрела попала в цель!

Трис поставил ногу на отметину и осторожно начал натягивать тетиву. Казалось, лук с радостью узнал верную и знакомую руку. Уолтер видел, что руки у Триса не дрожали.

Ветер раздувал войлочные плащи всадников и шевелил плюмажи на тюрбанах торговцев. Трис решил переждать и сделал шаг назад. Как бы отвечая на тихую мольбу Уолтера, ветерок прекратился. Лучник воспользовался передышкой и снова выступил вперед. Он поднял лук и прицелился. Левая рука отпустила стрелу.

Стрела полетела с громким, свистящим звуком и понеслась прямо туда, куда направил ее Тристрам, а потом стала постепенно забирать вверх, описывая красивую дугу. Стрела неслась с удивительной скоростью. Затаив дыхание, Уолтер наблюдал за ее полетом. Цель казалась такой крохотной и располагалась так далеко, что он не надеялся, что тонкая стрела найдет себе там место для отдыха.

Произошло чудо. Раздался слабый звук «пинт!», и на белой мишени показалась черная черточка.

Толпа разразилась воплями. Уолтер подпрыгнул высоко в воздух. Напряжение разрядилось криками радости:

— Святой Георгий! Святой Георгий поддержал Англию! Он подбежал к другу и крепко его обнял. По щекам Уолтера текли слезы.

— Трис! Старина! Тебе нет равных. Никто не смог бы повторить этот выстрел. Твой отец был бы очень горд за тебя.

Тристрам улыбнулся, и было видно, как напряжение начинает спадать.

— Это был счастливый выстрел, — выдохнул Трис. — Уолт, я не ожидал, что смогу это сделать. Мишень была слишком далеко. Я не знаю, зачем я это сделал. Что-то заставляло меня просить, чтобы ее отнесли подальше. Может, мне в это время вспоминались оскорбления, которые нам пришлось сносить. Я знал, что должен доказать этим дикарям, что англичане кое-чего стоят.

— Ты спас нам жизнь, — сказал Уолтер. У него до сих пор дрожали ноги.

Монгольские всадники окружали их в мрачном молчании. Никто из них не похвалил выстрел.

К ним приблизился высокий мужчина на великолепной черной лошади, и всадники расступились.

Вновь прибывший был просто великолепен. На нем была накидка из черных соболей с длинными рукавами, прихваченная поясом из нефритовых пластин. На голове высокая войлочная шляпа, какую обычно носили монголы, но из нее торчало яркое павлинье перо и были прикреплены золотые украшения. Черный конь красиво смотрелся в красной узде, и, когда он двигался, на нем позвякивали серебряные украшения. Человек приблизился к англичанам и внимательно посмотрел на них блестящими и не такими уж раскосыми глазами. Они были у него круглые и карие, и в них светился ум. Нос у него был изогнутым, как у сокола.

Мужчина подозвал отца Теодора и что-то ему приказал. Тот кивнул головой в знак согласия и подошел к Уолтеру:

— Он спрашивает, можете ли вы изготовить такие же луки? Тристраму перевели вопрос, и он утвердительно кивнул: