Читаем Черная роза полностью

— Я не думаю о собственном наслаждении. Мне важна хорошая репутация торгового флота Венеции. Мы сегодня всего за один день спустили на воду прекрасное судно, и мне кажется, что все вы с удовольствием пошлете эту женщину на нашем судне в Марсель. Должен сказать, мои дорогие друзья, что вижу в подобном совпадении перст судьбы. Эта женщина принесет нам удачу, если мы пошлем ее в плавание на нашей галере! — Он обвел взглядом собравшихся и увидел, что с ним согласны все, кроме Джованни. — Эту женщину послала нам сама судьба, и она обязательно принесет нам удачу, а господину ди Флоренца придется отказаться от своего страстного желания.

Выпал глубокий снег, он на целый дюйм покрыл ров в Гер-ни. Старые кости донимали ревматические боли. Вилдеркин ковылял с палочкой, а старик Алфгар оставался в постели.

Но в бывшей солодовне было тепло и сухо. Листам бумаги, разложенным на рамках, требовалось тепло, поэтому в центре располагались огромные экраны и ярко горели дрова в очаге. Задумка Уолтера использовать мельничные колеса еще находилась в стадии эксперимента, и вся работа делалась вручную. Сильные жилистые руки энергично орудовали в ступах шестами, были слышны обрывки разговоров.

Уолтер остановился возле старика Свира Гилпина, который отвечал за состояние рамок.

— Прошло уже шесть, нет, семь месяцев, как я последний раз видел своего друга Тристрама Гриффена, — тихо сказал Уолтер. — Я о нем с тех пор ничего не слышал. Скажи мне, Гилпин, кто-нибудь о нем знает? Как у него дела?

Гил пин сделал вид, что занят работой.

— Нет, мастер, мне об этом ничего не известно.

— Гилпин, он должен хотя бы передать весточку отцу. Мне говорили, что ты часто навещаешь его старика.

Гилпин снял лист бумаги и поднес его к свету.

— Мастер, взгляните: она гладкая как стекло. Теперь монахам из аббатства не на что жаловаться.

Уолтер недовольно отвернулся от него и подошел к огромной емкости, куда погружали измельченное сырье. Высокий мужчина проверял температуру воды.

— Джек, ты что-нибудь слышал о Тристраме Гриффене? — спросил Уолтер.

Лицо Джека стало непроницаемым. Он продолжал пробовать температуру воды, потом мрачно пробурчал:

— Нет, ничего не слышал.

И так каждый раз. Казалось, что перед ним опускался занавес, стоило каким-то образом коснуться событий, последовавших за смертью графа Лессфорда. Тристрам с двумя друзьями исчез, и все решили, что они теперь с Хэрри у разбойников. Но это никак нельзя было точно узнать, и Уолтер напрасно пытался что-либо выяснить о своем друге.

Уолтер возвратился домой в мрачном настроении. Он понимал, что Трис не зря был так осторожен, но почему он за все это время не попытался с ним связаться? Жив ли он?

Уолтер отправился в комнату деда для ежедневных утренних переговоров. Хозяин Герни сильно страдал от ревматических болей и был плотно закутан покрывалом до самого горла. Время от времени лицо у него кривилось от боли.

— На прошлой неделе у нас понизились доходы, — резко сказал дед. — Мы изготовили на тридцать листов бумаги меньше, чем раньше. Этого не должно быть! Почему эти ленивые бездельники плохо работают? Уолтер, тебе следует быть с ними построже!

Уолтер объяснил, что помешала холодная погода.

— Мы не можем ждать от них хорошей работы, если они все толкутся в тесном помещении. Дед, настанет весна, и дела пойдут гораздо лучше. — Затем гордо добавил: — Качество бумаги значительно улучшилось.

Старик задавал ему множество вопросов. Можно ли повысить качество бумаги, не подмешивая туда клочков материи? Будут ли монахи платить прежнюю цену, если листы будут немного меньше, потому что следует делать листы покороче и поуже? Смог ли Джозеф продать бумагу купцам из Лондона? Может быть, Уолтер ошибся, решив, что Джозеф прекратит заниматься зерном и станет торговать для них бумагой?

Уолтер давал подробные ответы, но дед только мрачно крякал. Уолтер перестал обращать на это внимание. Ему не дождаться дня, когда дед его похвалит.

Старик сменил тему.

— Уолтер, — вздохнул он, — отец Климент не дает мне покоя. Неужели он считает, что я стану исполнять епитимью в такой холод? Он не может заставить человека моих лет шагать босиком в церковь… Сейчас на земле лежит снег! Кроме того, я не могу согласиться с ним в отношении свечей. Шесть штук и каждая толщиной в фут должны гореть целый месяц! Да я сделаюсь нищим! Он должен смягчить епитимью. Она слишком сурова!

Уолтер почти весь день пробродил по снегу, и с каждой минутой у него ухудшалось настроение. Он размышлял о Мариам и Тристраме. Они оба были для него потеряны.

— Я должен что-то предпринять, — повторял Уолтер. — Я не могу сидеть и ждать.

Уолтер думал, что, может быть, его жена уже примирилась с тем, что им никогда не суждено встретиться, и возможно, она живет своей собственной жизнью. А вдруг она нуждается?

Он вернулся к ужину и обнаружил, что Большой холл весь бурлит. Слуги не переставая болтали. Затем появилась Агнес с огромным блюдом говядины, украшенной лавровым венком.