Читаем Черная роза полностью

Успеют ли они закончить вовремя? Господин Дандоло погладил надушенную бороду и решил, что, пожалуй, им удастся это сделать. Ну и разозлится же Джованни ди Флоренца, когда ему вечером придется платить! Но господина Дандоло радовало не только это. Венецианцы были величайшими кораблестроителями в мире, но никогда прежде полностью оборудованное и готовое к отплытию судно не было построено за один день.

В последний час его хорошее настроение было несколько подпорчено. Подле стен Арсенала с амбразурами кружила старая гондола, и усталый женский голос выкрикивал через определенные промежутки времени: «Лондон! Лондон!» Правда, в этом не было ничего нового. Уже целую неделю эта женщина с закрытой нижней частью лица подплывала к докам, площади Святого Марка и даже Риальто и заунывно кричала: «Лондон! Лондон!» Над ней потешался весь город. Видимо, этой женщине было нужно добраться до Лондона, и резвые шутники старались отвадить ее от судов, которые отправлялись на Запад. Женщина была небольшого росточка и казалась очень усталой. Некоторые гуляки, готовые постоянно покорять женские сердца и тела, почему-то не соблазнялись ею. Продолжая играть в шахматы или домино, они смотрели, как она, прихрамывая, проходила мимо, и лениво обсуждали, кто она такая и откуда взялась.

Женщина не имела права находиться вблизи Арсенала, и господин Дандоло отправился к охраннику отдать ему приказание:

— Ванни, мне надоела эта писклявая баба. Пусть она убирается, или я велю поднять ее в деревянной клетке на колокольню Святого Марка.

Вскоре страж вернулся:

— Господин Дандоло, ее здесь больше нет. Но должен сказать, что мне ее жаль. С ней больной маленький мальчик. Разве мы не христиане и не можем помочь ей отправиться на судне в Лондон?

Богатый купец мрачно заявил:

— Что-то ты слишком жалостливый, Ванни. Она здесь, в Венеции — самом прекрасном месте в мире… Зачем ей ехать в Лондон? Там туманы и снег, а люди — настоящие варвары. Наверно, она не в себе. Она орет, как больная чайка…

— Но, — робко прервал его Ванни, — мне кажется, что с ней действительно не все в порядке. Она очень худая и усталая. И наверно,больная.

Мариам прибыла в Венецию на корабле из Александрии. На нем везли специи, роскошные ткани и рабов. Когда Мариам впервые увидела красивый город в паутине каналов, то решила, что наконец закончились ее утомительные скитания. Здесь были светлокожие люди, одетые как Уолтер и Тристрам. В конце концов она добралась до Лондона!

Но ей пришлось расстаться с этой иллюзией. Мариам обращалась ко всем: «Лондон? Лондон?» — но они непонимающе смотрели на нее. Более того, народ здесь не был добрым. Над ней насмехались, отталкивали и даже угрожали. Она почувствовала, что тут люди более враждебны, чем в любом порту на Востоке, даже в выжженном солнцем Адене или в Александрии — центре работорговли.

— Нет, это не может быть христианский город, — повторяла себе Мариам. — Но он похож на города, о которых мне рассказывал Уолтер.

Ей удалось снять маленькую темную комнатку в красивом доме, заплатив за нее золотом, и ее поразила готовность хозяина сдать ее. Но она сразу поняла, что красота была только внешней. Комната была сырой и пустой, со сломанной кроватью и медным тазом, куда собирались все помои, которые затем выливали в воды каналов, омывающих мраморные стены красавца дома. Когда Мариам заселялась в комнату, там было много свежих цветов. Она — была этому рада, хотя вся комната провоняла чесноком!

Мариам поразили странные соседи. Темноглазые женщины спали весь день и выходили наружу, только когда наступал прохладный вечер, в красивых одеждах из золотистой парчи, отделанной горностаем и украшенной драгоценными пуговицами из эмали или горного хрусталя. Мариам хотела сменить комнату, но не сделала этого из-за ужасной усталости.

Ее сильно тревожило здоровье полуторагодовалого сына. Они долго добирались по суше из Адена, и эта дорога выпила из него все силы и сделала бледными его щечки. Мальчик не желал есть, у него мучительно резались последние зубы. Единственное, что его радовало, — это собачка Чи.

Ребенок отказывался расставаться с собакой, даже когда Махмуд сажал его на плечо, чтобы сопровождать Мариам в ее ежедневных поисках судна, которое отвезет их в Лондон.

Можно себе представить, как она обрадовалась, когда однажды утром малыш разбудил мать глядя на нее огромными синими глазами, и протянул к ней ручку: «Мам, пошли».

Он подвел ее к окну, выходившему во двор. Наверно, это был праздничный день, потому что простые люди могли погулять — Мариам в первый раз увидела, что двор был полон детей. Они шумели и играли, смеялись и кричали, проводя мяч мимо кеглей. Малыш так волновался, что Мариам почувствовала, как дрожит его ручонка.

— Мам, мальчики, — прошептал он.

Мариам подняла Уолтера на руки, чтобы ему было лучше видно.

«Наконец у моего Уолтера появятся друзья, — подумала Мариам. — Ему это необходимо. Он должен с кем-то играть».