Читаем Черная Орхидея полностью

Район убийства был тщательно прочесан — на данный момент никаких улик не найдено. Следов крови на месте преступления не обнаружено; девушку, очевидно, убили в другом месте, а потом выбросили на пустырь. В данном районе много заброшенных пустырей, и все они сейчас обследуются на наличие оружия и следов крови. Недалеко от той улицы, где было совершено преступление, находится гараж, который арендует подозреваемый в ограблении и убийстве Рэймонд Джуниор Нэш, — это место уже проверено нашими криминалистами. Они ничего не обнаружили. Таким образом, Нэш исключен из числа подозреваемых в данном убийстве.

Пока нам не удалось опознать жертву, ни под одно описание, которое содержится в досье на пропавших без вести, она не подходит. Мы разослали по телетайпу отпечатки ее пальцев и очень скоро ожидаем результат. Между прочим, все началось с анонимного звонка. Дежурный, который принял звонок, говорит, что звонила какая-то женщина, которая провожала свою дочку в школу. Женщина была в истерике и, не назвав своего имени, почти сразу бросила трубку. Думаю, мы можем исключить ее из списка подозреваемых.

Миллард перешел на спокойный лекторский тон:

— До тех пор пока тело не будет опознано, необходимо сконцентрировать наши действия в районе 39-й и Нортон-авеню, и нашей следующей задачей будет повторное прочесывание этого района.

Послышался всеобщий ропот. Сердито нахмурившись, Миллард продолжил:

— Командный пункт будет находиться на Университетском участке, там специально выделены служащие для печати и сверки поступающих туда рапортов. Служащие канцелярии будут работать над составлением кратких отчетов и систематизировать информацию об уликах. Эти отчеты и информация будут вывешиваться на доске объявлений. Копии будут распределяться по всем отделам управления и шерифским подразделениям. Присутствующим здесь полицейским из других участков необходимо передать услышанную на данном собрании информацию своим коллегам, а также всем постам и патрульным. Информацию, получаемую от патрульных, необходимо передавать в центральный отдел по расследованию убийств, добавочный номер 411. А теперь я зачитаю списки адресов, которые необходимо повторно всем вам обойти. Всем, за исключением Блайкерта и Бланчарда. Баки, Ли, вы обходите тот же район, что и вчера. Представителям других участков быть наготове; остальных, чьи фамилии назвал капитан Тирни, прошу остаться. На этом — всё.

Пробравшись сквозь толпу, я вышел через черный ход, стараясь избежать встречи с Ли и забыть мое одобрение докладной записки по Нэшу. На небе стали сгущаться тучи, и всю дорогу до Лаймарт-парка я мечтал о том, чтобы грянул гром и начался ливень, который уничтожил бы все улики на автостоянке, и утопил бы в канализации следствие по делу зарубленной девчонки и тоску Ли по младшей сестре. И лил бы до тех пор, пока из сточной канавы не покажется голова Джуниора Нэша, умоляющая его арестовать. Когда я припарковал машину, тучи на небе разошлись, а некоторое время спустя я прочесывал район под палящим солнцем — и новая серия отрицательных ответов окончательно заглушила мои фантазии.

Я задавал те же самые вопросы, что и накануне, еще более упирая на Нэша. Но на этот раз все проходило по-другому. Район был наводнен полицейскими, которые записывали номера припаркованных автомобилей, искали фрагменты женской одежды; к тому же местные жители уже были в курсе событий через радио и газеты.

Одна подвыпившая сплетница показала мне пластиковое распятие и спросила, поможет ли оно защититься от оборотня. Старый хрыч в майке с пасторским воротником утверждал, что убитая девушка была жертвой Господа за то, что в Лаймарт-парке в 1946 году голосовали за демократов. Дальше — больше: один пацаненок сообщил мне, указывая на героя мультиков Лона Чейни, что он и есть Оборотень и что пустырь на 39-й и Нортон — это стартовая площадка для его ракеты. Затем была беседа с одним узнавшим меня фанатом, который попросил у меня автограф, потом не моргнув глазом заявил, что убийцей был бассет-хаунд его соседа, и попросил меня пристрелить зверюгу. Разумные отрицательные ответы были настолько же скучны, насколько неразумные — изобретательны, и я начинал чувствовать себя чужаком, забредшим на вечеринку с участием сумасшедших клоунов.

Закончив к половине второго, я поплелся к машине, подумывая о том, что не мешало бы перекусить и заехать на Университетский участок. Под дворниками стеклоочистителя был закреплен лист бумаги — фирменный бланк из канцелярии Тада Грина с текстом по центру: «Официальный свидетель-полицейский: пропустить этого служащего полиции на вскрытие имярек № 31, производимое в 14:00 16.01.1947». Внизу стояла подпись Грина, которая подозрительно напоминала руку Леланда К. Бланчарда. Невольно рассмеявшись, я поехал в больницу «Королевы ангелов».