Читаем Черная акула полностью

– Но повезло этим двоим, – словно прочитав его мысли, произнес врач. – Честно, повезло. Думаю, они не дважды заново рожденные, а трижды. Первый раз – когда матери рожали, второй – когда из этой мясорубки живыми выбрались, ну а третий – здесь. На их счастье, как раз из Москвы комиссия пожаловала, нам и медикаменты подбросили, и препараты разные. Так что ребята как раз вовремя подоспели. Их сразу на стол, мужик какой-то из комиссии зашел, головой покачал, языком поцокал, но больше двух минут не сдюжил. Убежал. А привезли бы их денька на три пораньше, и преставились бы, пожалуй. «Вот тебе и сбой, – размышлял Максим. – Тот самый сбой, которого никто не в состоянии предусмотреть. Ни Саликов, ни иже с ним».

– Здесь, – указал доктор, толкнул дверь и вошел. – Мы ведь, – договорил он, уже входя в палату, – хотели их в разные палаты положить, офицер все-таки с рядовым, так лейтенант ни в какую. Впрочем, ничего странного тут нет. Он ведь паренька этого, солдатика, прямо из-под огня вытащил. Палата оказалась на удивление большой – коек на шесть. Но стояли всего две, обе рядышком, у самого окна. Максим подошел ближе, осмотрелся. Кнопки для вызова сестры, вмонтированные в панели над железными дужками в изголовье, небольшие ночники, у кровати солдатика, который лежал, отвернувшись лицом к окну, алюминиевые костыли. Лейтенант, подогнув ноги, читал газету, придерживая ее правой рукой.

– Так, бойцы, – громко и преувеличенно бодро сказал врач. – К вам посетитель. Лейтенант медленно повернул голову и тяжело уставился на Максима. Взгляд раненого казался пустым, остывшим. Максим почему-то подумал, что тот решает, не послать ли гостя подальше. Однако лейтенант только кивнул молча и вновь углубился в газету. Максим испытывал некоторую неловкость. Как обращаться к раненым? По званию, по имени-отчеству? «Пожалуй, – решил он, – по имени-отчеству будет лучше».

– Олег Борисович, я – военный прокурор Латко Максим Леонидович. Лейтенант снова кивнул, не поворачивая головы. На лице его не отразилось ни любопытства, ни облегчения. Только та же угрюмость, какая-то почти звериная настороженность.

– Мне нужно поговорить с вами, Олег Борисович. Разрешите присесть? Лейтенант дернул плечом, закутанным в плотный кокон бинтов, что, видимо, должно было означать: «Присаживайтесь, если хотите». Максим взял у противоположной стены стул, придвинул к кровати и сел.

– Олег Борисович, я, собственно, к вам по делу. – Он открыл папку, вытащил бланк протокола допроса, быстро вписал звание, фамилию, имя, отчество лейтенанта. – Вы ведь, – он поднял голову и наткнулся на злой, острый взгляд лейтенантских глаз, – из разведроты воинской части номер такой-то? Я ничего не путаю?

– Ничего, – хрипло ответил тот, и Максим четко различил звенящее в голосе офицера бешенство.

– Ну и хорошо, что не путаю. – Максим примирительно улыбнулся. – Олег Борисович, у нас есть сведения, что солдат вашей роты используют сейчас для проведения какой-то махинации. Мы пока не можем сказать точно, в чем она заключается, но в свете вышеизложенного мне необходимо снять с вас показания о том, что произошло с разведротой в ходе боевых действий в Чечне.

– Наши солдаты, – медленно проговорил лейтенант, – не могут использоваться ни в каких махинациях, потому что они погибли. Все до единого. Остались только мы двое. Больше никого. Ни одного человека.

– Олег Борисович, расскажите мне, что это была за операция? Я имею в виду тот рейд, в котором погибли ваши люди. В чем он заключался? Лейтенант спокойно, без всякого выражения объяснил:

– Мы должны были дойти по улицам до железнодорожного вокзала.

– И что же произошло? – поинтересовался Максим.

– Что произошло? – Губы лейтенанта перекосила злая усмешка. – Да ничего особенного. Нас просто загнали под пули. Всего-навсего. Мы не успели пройти и двух кварталов, как нас взяли в кольцо. Они знали, что мы пойдем. Знали время. Знали маршрут. Знали, сколько будет техники. Они все знали. Нас просто убили. Свои же и убили.

– Скажите, – продолжал Максим, – по официальным сведениям, вы шли выручать головной отряд разведгруппы…

– Да не было никакого головного отряда, – почти выкрикнул лейтенант и тут же понизил голос, посмотрев на спящего солдата. – Не было никакого головного отряда. Мы должны были пройти по городу – четыре танка, шесть БМП – и определить подступы к железнодорожному вокзалу. Нас зажали в кольцо и расстреляли из гранатометов, а потом еще и самолетом проутюжили. Но тогда уже живых почти не осталось.

– Значит, головного отряда не было?

– Нет, – ответил лейтенант, – никакого головного отряда.

– Скажите, в состав вашей разведроты сколько единиц бронетехники входило?

– Я же вам уже сказал: четыре танка, шесть БМП.

– В сводках указывается около двадцати единиц танков «Т-80» и тридцать БМП.

– На разведроту? – усмехнулся лейтенант. – Да вы смеетесь, наверное? С таким количеством техники мы половину Грозного разворотить могли бы.