Читаем Черная акула полностью

– В результате летчика отстранили от работы и двум техникам по шапке дали, якобы они что-то там при проверке испортили, сбили системы. У нас никто даже вникать не стал в эту ерунду. Лажа полная, любому понятно.

– А на самом деле что случилось?

– А на самом деле в ТЭЧ сказали: вроде бы птица в воздухозаборник попала, на подъеме.

– Ну, понятно. – Проскурин ровным счетом ничего не понимал в авиамеханике, но одно знал точно: если птица попадает в двигатель, то это сурово, самолет вполне может рухнуть.

– Пошли дальше. Смотри здесь. Авиационная часть, подчиненная, между прочим, Северо-Кавказскому военному округу.

– И что?

– Вот смотри. Вылет: двадцать пятого декабря. Летчики: Симаков П. А., капитан, и Лошников Г. Г., старший лейтенант. Задача: отработка ночного спаренного полета в условиях нулевой видимости. Далее. При отработке маневра перехвата самолет Симакова, неожиданно потеряв управление, сблизился с самолетом Лошникова и ударил его носовой частью в основание стабилизатора, что повлекло за собой полное разрушение стабилизатора, хвостовых плоскостей, неполадки в системе подачи топлива и пожар в двигателе. Самолет Лошникова, оставшись без рулей высоты и стабилизатора, потерял управление и рухнул в море. Оба пилота предположительно погибли. Обломки самолетов найти не удалось.

– Ну? Алексей отложил листы.

– Не мог Симаков ударить Лошникова в хвост.

– Почему?

– Симаков – ас. Он заканчивал училище годом раньше и был первым на курсе. О нем, наверное, до сих пор легенды ходят среди молодняка.

– Ну и что?

– Симаков – старший по званию, отличный летчик, что называется, от бога, идет в спарке с молодым старлеем. Кто ведущий, а кто ведомый, как ты думаешь?

– Ну, наверное, Симаков – ведущий, а этот… как его… Ложников…

– Лошников.

– Неважно. Он – ведомый.

– Но если Симаков – ведущий, а Лошников – ведомый, то как мог Симаков ударить Лошникова в хвост?

– Ну тут же написано: «неожиданно потеряв управление».

– Запомни, майор, раз и навсегда: самолеты неожиданно управление не теряют. Всегда есть несколько секунд первого сбоя, когда еще можно что-то предпринять. Асу, как правило, этого хватает. Зная стиль Симакова, могу предположить, что бы делал он.

– И что же?

– Увел самолет от ведомого. Столкновение – практически стопроцентная гибель по меньшей мере одного из пилотов.

– Не успел.

– Допустим. Что случилось с самолетом? Заклинило рули? Вышли из строя системы навигации? Но в этом случае самолет продолжает двигаться с начальной скоростью.

– Двигатель заглох.

– Это называется «пропала тяга». Ладно, допустим. Вышли из строя система энергоснабжения, система подачи топлива, пожар в двигателях. «МиГ» сбрасывает скорость.

– Стоп! Тогда Лошников должен был врубиться ему в хвост.

– Именно.

– Выходит, Симаков шел позади и…

– Что, мощность двигателей увеличилась? Не бывает такого. В любом случае Симаков держался бы на безопасном расстоянии, чуть выше или чуть ниже, чтобы не попасть в турбореактивную струю. Значит, у него было время, чтобы что-то предпринять. Не срастается, майор.

– Точно.

– Они вынуждены были обозначить в отчете Симакова как ведущего, иначе получилась бы полная туфта. Кто реально вел самолеты, а кто шел ведомым, мы не знаем и, наверное, уже не узнаем никогда, но для отчета комиссии понадобилась правдоподобная история. Вряд ли у кого-нибудь, кроме нас, появилось желание разбираться, как могло случиться, что Симаков ударил Лошникова в хвост.

– Постой, – перебил его Проскурин. – А может быть, все наоборот? Может, в отчете специально написана лажа, чтобы технари решили, будто комиссия намеренно скрывает причины катастрофы, а? Это же отличный ход. Кто-то взял да и переключил внимание техников с одного на другое, заставив их тем самым уверовать, что катастрофа-таки имела место быть. Раз выгораживают – значит, есть из-за чего.

– Возможно, – согласился Алексей. – И, наконец, дата. Двадцать пятое декабря, воскресенье.

– Дорожники отдыхают.

– Точно. Сажай себе самолеты и сажай. Так-то вот. Проскурин почесал подбородок.

– Да. Звучит все это здорово, но на деле-то…

– Я, конечно, понимаю, это все домыслы, но смотрим дальше. Комиссия: Осташенко, Ромин, Сивцов. Ты знаешь, что такое комиссия из штаба?

– Догадываюсь, – кивнул майор.

– Да нет, тут догадываться нечего. Это надо знать. Всем известно: комиссия из штаба округа диктует свои условия, они могут в отчете написать любую лажу. Попробуй узнай, что это за парень – Лошников. Обязательно окажется, что какой-нибудь новичок, которого два дня как в полк перевели. И тоже кто-нибудь из штаба округа постарался. Проскурин пожал плечами. Нельзя сказать, что его особенно убедили слова Алексея. Насчет личных качеств Симакова – тут, конечно, ему как летчику виднее, – но все равно слова остаются всего лишь словами. Для следствия эти рассуждения яйца выеденного не стоят и в качестве доказательств приняты к рассмотрению не будут.