Читаем Через невидимые барьеры полностью

Известный полярный летчик и летчик-испытатель, Герой Советского Союза А. Н. Грацианский, в свое время учившийся одновременно с Королевым в Киевском политехническом институте и строивший вместе с ним планер КПИ-3, заметил однажды, что «никаких черточек гениальности молодой Сергей Павлович не проявлял, но был чертовски славным парнем!..».

Что можно сказать по поводу этой искренней характеристики? Разве только то, что черты если не гениальности (будем по-прежнему помнить о необходимой осторожности обращения с бронзой!), то яркой и многогранной одаренности Королева в дальнейшем, как известно, проявились в полной мере. А «чертовски славный парень» не исчез. Не растворился в жизненных перипетиях. Хотя и замаскировался защитными оболочками, порой весьма труднопроницаемыми… Спадали эти оболочки не часто. Преимущественно в обстоятельствах, как сказали бы сейчас, стрессовых.

Вот один случай, с этой точки зрения, по-моему, небезынтересный.

Дело было еще на том раннем этапе развития нашей ракетной техники, когда к каждой удаче – таков удел, наверное, всякого нового дела! – приходилось прорываться сквозь целую кучу неудач. Шли испытания новой ракеты, и шли нельзя сказать чтобы очень гладко. Раз за разом она, злодейка, заваливалась, едва успев оторваться от стартового стола. Конкретный виновник столь неблаговидного поведения ракеты был установлен – им оказался агрегат, сделанный на «братской фирме», то есть в другом ракетном конструкторском бюро. На доводку злополучного агрегата

были брошены все силы, и вот наконец дело вроде бы пошло на лад. Успешно прошел один пуск. Потом второй. На очереди был третий – по ряду причин очень многое решавший для всей дальнейшей судьбы этой ракеты.

И – как назло! – опять неудача.

Первое, что рефлекторно мелькнуло в головах всех, кто был на пуске: «Снова этот чертов агрегат!..» Та же мысль обожгла и ведущего конструктора фирмы, этот агрегат создавшей. С дикими глазами, не помня себя, рванулся он туда, где среди искореженных ферм бывшей стартовой площадки жарким пламенем горели обломки ракеты. Но его тут же перехватил – перехватил в буквальном смысле слова, уцепившись за рукав, – Королев и прокричал прямо в лицо: «Вы тут ни при чем! Это совсем другое…»

Казалось бы, мелочь. Ну что тут, в самом деле, особенного: объяснить до предела взволнованному человеку, что нет у него оснований так отчаиваться!.. Но когда в это время у самого, что называется, на душе кошки скребут, когда хочется прежде всего дать выход собственному раздражению, когда весь мир не мил, – в такую нелегкую для себя минуту увидеть переживания другого человека и не отнестись к ним равнодушно умеет не каждый. Королев – умел.

А вот другой случай. Мы уже говорили, что Королев здорово умел заставить людей работать. Бывал в этом иногда просто безжалостен. Но вот что мне рассказали сотрудники его КБ. Возникла однажды какая-то неотложная работа как раз под Новый год. И СП заставил нескольких своих инженеров в новогоднюю ночь работать. Понимал, каково это им, но – заставил. Но чтобы им, беднягам, было все-таки не так обидно, всю эту ночь – с вечера 31 декабря до утра 1 января – провел в цехе, вместе с ними. Хотя прямо по делу никакой необходимости в его присутствии не было.

…Был ли Королев справедлив?

Этот вопрос приходится довольно часто слышать от людей, интересующихся личностью Главного конструктора. Но однозначно ответить на него – просто так взять и сказать «да» или «нет» – оказалось, по крайней мере мне, не так-то легко. Я перебирал в памяти разные случаи, в которых Королев мог проявить свою справедливость или, напротив, несправедливость. И с удивлением обнаруживал, что он вполне успешно проявлял и то, и другое!

Помог мне снова старожил королевского КБ.

– Понимаешь, – сказал он, – СП был далеко не всегда справедлив тактически, но очень справедлив стратегически… Разъяснить? Ну, он мог навалиться на тебя по сущей ерунде, а то и вообще ни за что. Или за чьи-то чужие грехи, если виновники далеко, а выход своим эмоциям ему нужно дать немедленно. Что – несправедливость? Конечно, она… Но вот в том, работник ты или не работник, заслуживаешь или не заслуживаешь доверия как человек, можно или нельзя на тебя опереться в трудном деле, – тут он ошибался редко. В своих оценках бывал, как правило, точен, а главное – всегда стремился к этому. Словом, был справедлив.

Меня этот ответ удовлетворил вполне.

Действительно, говоря о таком человеке, как Королев, односложными «да» и «нет» обойтись трудно. Впрочем, только ли о таком, как Королев? Наверное, к каждому человеку с такими «релейными» мерками подходить не стоит…