— Может, тебе что–нибудь привезти, Жорж? — спросила Шери.

— Больше между нами контактов не должно быть. Я закажу еду внизу, спасибо. — Ла Роз ушел в свою комнату и оттуда отвесил поклон. — Увидимся завтра вечером в Женеве, если только рыбка не клюнет сегодня. — И закрыл смежную дверь.

Глава тридцатая

В вестибюле отеля Спенсер купил газету и просмотрел последние известия о себе и машине. В заметке описывался их побег из Парижа на желтом “рено” и цитировался полицейский чиновник, имевший сведения о том, что их заметили вблизи Дижона.

В машине Спенсер протянул газету Шери, включил двигатель и оставил его крутиться вхолостую, пока она дочитывала.

— Как вы чувствуете себя, видя свою фамилию в газете? — спросил он.

— Откуда мне знать? — ответила Шери Уокер. — Ведь это не мое имя.

Спенсер отпустил тормоза и включил сцепление.

В молчании они ехали в медных летних сумерках мимо легендарных виноградников Котэ д’Ор. Сорок пять минут спустя, чуть дальше Кло де Вужо, с его давильнями, построенными еще в средние века, они нашли ресторан.

Внутри старого каменного здания было просторно и прохладно, столы размещались на двух уровнях. Спенсер и Шери уселись на балконе с дубовыми перилами, скорее всего бывшем сеновале, поглядывая на входную дверь ресторана. Беленые стены были увешаны гербами знатных родов этого края. Керосиновые лампы свисали с балок, разливая теплое сияние.

Они ели улиток во вкуснейшем чесночном соусе и потягивали холодное шабли с виноградников, расположенных к северо-западу от Дижона. Спенсер спросил Шери — как она стала шпионкой? Пришла однажды летом в соответствующее агентство в Вашингтоне после года стажировки в колледже и предложила свои услуги. Спенсер ей не поверил. Но она настаивала.

Затем им подали умопомрачительное “беф а ля бургиньонн”, главное блюдо заведения, в сочетании с выдержанным “Кло де Вужо” с виноградников, мимо которых они только что проезжали. А Спенсер поведал девушке, как он стал актером: поначалу вовсе не из–за тяги к искусству, а по природной склонности к разврату. В своих фантазиях, подкрепленных киножурналами, он воображал, что в качестве актера получит легкий доступ в спальню самой экзотической женщины на свете. Шери не поверила ему. Но он настаивал, что это так.

Когда принесли десерт — медовые коврижки и блюдо с богатым выбором сыров, — Спенсер уже глубоко ушел в свои истории о Голливуде тридцатых и сороковых. Завороженная, Шери слушала, машинально жуя деликатеснейшие сладости. Спенсер был в своей стихии, и он был бесподобен. Она не могла знать, как часто он рассказывал те же истории раньше. Но Спенсер знал, и это его беспокоило. Потому что эти истории были суммой его опыта, и все это было сто лет назад. Ничего из того, что он делал с тех пор, не заслуживало рассказов.

Во время ночного возвращения в Дижон, переполненная вином и едой, убаюканная мурлыканьем двигателя, девушка задремала, уронив голову на плечо Спенсера. Она проснулась, вздрогнув, когда он затормозил перед входом в отель.

— Я, наверное, уснула, — моргая, произнесла она.

— Такой эффект я произвожу теперь на женщин, — вздохнул Спенсер.

— Вы знаете, — сказала она, — а я не верю, что вы развратник. Я думаю, что вы просто говорите так, чтобы скрыть, какой вы славный.

— Типичная уловка развратника. Усыпить бдительность жертвы, — подмигнул Спенсер.

— Ой, Господи! Да я весь вечер была усыплена. Но у вас нет наклонностей развратника. Развратники быстро пускают в ход руки.

Спенсер засмеялся. Он вылез из машины, обошел ее и открыл дверцу для Шери. Она оперлась на его руку, выходя, и не отпускала ее, когда они шли вместе через площадку к отелю, и их шаги отдавались эхом на тихой улице.

Человек, сидевший в "симке" на другой стороне улицы, наблюдал, как они вошли в отель. Когда они исчезли в вестибюле, он торопливо вылез из машины и последовал за ними. Сложенная “Интэрнешнл Гералд Трибюн” торчала из кармана его мятого пиджака.

В вестибюле он быстро пробежал к главной лестнице, спиралью обвивавшей открытую лифтовую шахту. Прыгая через две ступеньки, он встал на площадке как раз под остановившимся со скрипом лифтом. Он слышал, как открылась дверца кабины и затем с грохотом захлопнулась. Он слушал, как удаляются шаги Спенсера и Шери. Затем он быстро одолел оставшиеся ступени и выглянул из–за угла лифтовой клетки, чтобы посмотреть, в какой номер войдет эта парочка.

Шери знаком попросила у Спенсера ключ. Она вставила его в скважину и осторожно, без звука, повернула. Дверь отворилась.

— К чему эта суета? — шепотом спросил Спенсер.

Девушка приложила палец к губам.

— Не хочу беспокоить Ла Роза.

В соседней комнате Ла Роз улыбнулся про себя, но не стал открывать глаза. Он подремывал на кровати, надев наушники. Голоса Спенсера и Шери слышались звонко и металлически, будто звуковая дорожка старого фильма на телевидении. На смежную стену были налеплены сенсоры. Провода от сенсоров шли к маленькому магнитофону на прикроватном столике Ла Роза, а оттуда к наушникам.

Раздался щелчок выключателя.