Читаем Человек в лабиринте полностью

Справа, из-за стеклянной стены, выдвинулась тень, тройная в свете лун. Сигнал индикатора в среднем интервале достиг предела. Тем временем меньшая из лун — Атропос — виражами двигаясь по небу, изменила расположение теней, контуры их разделились, одна из темных полос пересекла другие. Это была тень рыла. Еще секунда. Мюллер рассмотрел свою жертву: это был зверь размером с крупного пса, сплошь коричневый, только морда серая; горбатый, отталкивающий, наверняка хищный. В течение первых лет своего пребывания на Лемносе Мюллер не охотился на хищников, считая, что мясо их невкусно. Он убивал местные подобия коров и овец, кротких копытных, что бродили по лабиринту и блаженно пощипывали траву в садах. И лишь когда приелось нежное мясо, он добыл создание, вооруженное когтями и клыками, питающееся теми вегетарианцами. Бифштекс оказался на удивление вкусным. И вот в этот момент он наблюдал, как на площадь выходит именно такой зверь. Он видел длинную, раздвоенную морду, слышал фырканье. Но, видимо, для этого создания запах человека ни о чем не говорил. Уверенный в себе, надменный зверь двигался через площадь, и невтягивающиеся когти царапали мостовую. Мюллер склонился над штуцером, внимательно целясь то в горб, то в зад. Оружие было автоматическим, можно было не целиться, но Мюллер всегда проверял прицел. Он не вмешивался бы, если бы надо было просто убить, но сейчас требовалась пища. И проще было прицелиться самому, чем убедить свое оружие, что попадание в мягкий, сочный горб испортит самое вкусное мясо. Штуцер, сам выбрав цель, разворотил бы горб до хребта, а что толку? Мюллер любил утонченную охоту.

Он выбрал место на загривке, сантиметрах в пятнадцати от горба, там, где хребет соединялся с черепом. Попал. Животное грузно подпрыгнуло, повалилось на бок. Мюллер поспешно приблизился, однако при этом соблюдал всяческую осторожность. Умело отделил несъедобны части: лапы, голову, брюхо. Покрыл мясо предохранительным составом. От зада также отрезал толстый бифштекс, после чего оба ломтя приспособил ремнями себе на спину. Огляделся. Отыскал единственно безопасную, извилистую дорогу, ведущую в центр лабиринта. Менее чем через час он достигнет своего убежища в сердце сектора А.

На полдороге через площадь он вдруг уловил незнакомый звук. Задержался, огляделся. Трое небольших созданий вскачь мчались к убитому животному. Но не щелканье когтей этих стервятников он воспринял. Уж не преподнесет ли лабиринт сейчас какую-нибудь дьявольскую каверзу? Доносилось тихое гудение, прерываемое хриплыми пульсациями на средних частотах, слишком продолжительное для рева какой-либо из местных тварей. Он до сих пор ничего подобного не слыхал.

Собственно, не слыхал здесь. Мюллер принялся ворошить закрома памяти. И через минуту уже знал, что ему знаком этот звук. Двойные, медленно затихающие вдали удары. Так что же это?

Определил направление. Кажется, звук доносится сверху, справа. Он взглянул туда, но увидел только каскад внутренних стен лабиринта, громоздящихся ярус за ярусом. А что наверху? Обезьяна, Жаба, Весы.

И тут он вспомнил, что это за звук!

Корабль! Это космический корабль, который переходит с подпространственной тяги на ионную перед посадкой на планету. Это выхлопы дюз, это пульсирование тормозных двигателей приближается к городу-лабиринту! Он не слышал их девять лет, то есть с того дня, когда начал жить в своем добровольном изгнании.

Кстати, а кто эти гости? Они прибыли случайно или выследили его? Чего им здесь надо? В Мюллере вскипела ярость. Разве не довольно с него людей? Неужели и здесь они нарушают его покой?

Он твердо стоял на широко расставленных ногах. Но какая-то частица сознания как всегда следила за безопасностью. Даже сейчас, когда он угрюмо наблюдает за местом вероятной посадки корабля. Он не желал иметь ничего общего ни с Землей, ни с ее обитателями.

Он нахмурился, взглянув на невзрачное пятнышко света в глазу Обезьяны и во лбу Жабы.

«Им до меня не добраться», — решил Мюллер.

Сгинут они в этом лабиринте, и кости их смешаются с другими костями, что тлеют разбросанные во внешних коридорах лабиринта.

А если не удастся войти, как удалось ему? Что ж, тогда им придется вступить в борьбу с ним. Конечно, ему придется нелегко. Мюллер жестко улыбнулся, поправил груз, и все внимание обратил на дорогу. Вскоре он уже был в секторе Ц, в безопасности. Подошел к своему жилищу, спрятал мясо. Приготовил ужин. Страшно разболелась голова.

После девятилетнего отшельничества он снова не один в мире. Они вторглись в его одиночество. Снова вторглись… Он чувствовал себя преданным. Ведь он не хотел от Земли ничего, кроме одиночества, и даже этого не желает дать ему Земля. Однако, эти люди очень пожалеют, если доберутся к нему сквозь лабиринт. Если доберутся…

Космический корабль вышел из подпространства с запозданием, почти на границе атмосферы Лемноса. Чарльз Боудмен не был от этого в восторге. Он требовал безупречности от себя самого, требовал, чтобы и другие были безупречны. Особенно пилоты.