Читаем Человек в лабиринте полностью

Все началось два году тому назад, когда он был еще уравновешенным и в меру спокойным физиком в Институте Мак-Дональда. Он работал тогда над какими-то дурацкими монокристаллами. Но это была официальная работа. Сам же он метил гораздо выше. Короче говоря, хотел создать машину времени. Разумеется, все пришлось делать своими руками, поскольку о дополнительных ассигнованиях не приходилось даже мечтать. Чтобы их затребовать, нужно было сначала представить результаты предварительных изысканий. А их не было. С течением времени он понял, что то, что он конструирует, это не вполне машина времени. Сам не знал, как это назвать. Его изобретение позволяло обратить ход событий во всем мире. Выглядело все так: скажем, в час 0 он включал аппарат, и следующие 60 минут все в мире шло своим путем. Но по истечении шестидесятой минуты весь мир возвращался в состояние, в котором он находился в час 0. Его машина создавала маленькую, часовую, петлю в нашем пространстве — времени. Естественно, Дэвида это не устраивало, ибо память человеческая тоже возвращалась к исходной точке. Единственное, чего он смог добиться, это сохранения своей памяти о том, что приключилось за эти шестьдесят минут. Он мог теперь помнить то, что никогда не случилось, а может быть, то, что будет, но чего никто не запомнит. Он улыбался языковым нюансам, совершенно бесполезным в его положении. Дэвид хорошо запомнил свою первую пробу, когда он ограничился лишь прогулкой по городу. И радость, когда, стоя у какой-то тумбы с объявлениями, он почувствовал волну тепла и увидел, что снова сидит в кресле в своей лаборатории. В том самом кресле, в котором сидел час назад. Все часы в лаборатории показывали время начала эксперимента. Тогда он понял, что в сущности украл лично для себя шестьдесят минут. Это был триумф. В следующих опытах он уже действовал смелее, от души радуясь открывшимся перед ним возможностям. В глубине души он сознавал, что ведет себя несерьезно. Бил витрины магазинов, устраивал драки и скандалы, а раз даже голым вышел на Манхэттен. Он долго с удовольствием вспоминал глупые выражения лиц полицейских, которые его задержали. Разумеется, по истечении шестидесяти минут все, как обычно, возвращалось к исходному рубежу, к норме. Дэвид никому не мог рассказать о своих эскападах, поскольку единственное, что он из них выносил, это воспоминания. О своем изобретении он намеревался доложить на ближайшем заседании совета Института. Он хотел пригласить кого-нибудь из этих надутых индюков совершить с ним часовое путешествие. Тогда они ему поверят. Но прежде он хотел сделать еще один сеанс. Сеанс, в котором он убьет президента. Естественно, только на несколько минут, ибо потом мир снова вернется в нормальное состояние. Он хотел использовать счастливый случай — приезд президента в рамках предвыборной кампании. Дэвид сам не знал, почему его так тянуло это сделать. Но он знал, что годами мечтал о чем-то подобном. Упаси боже! У него не было инстинкта убийцы. Попросту ему было приятно убить, хоть и понарошку, кого-то, занимающего столь высокий пост. Риск был его страстью. В Институте все его знали как завзятого охотника.

Кабина остановилась на последнем этаже. Он осторожно выглянул наружу — пусто. Придерживая дверцы, дотянулся до стоящей в углу пепельницы и поставил ее так, чтобы дверцы не могли закрыться. Он подошел к перилам. В лестничной шахте гулко звучали приближающиеся голоса и топот множества ног. До полного часа оставалось еще пять минут. Дэвид сам не знал, почему аппарат срабатывал именно через час. Возможно, это было следствием какого-то фундаментального закона, вписанного в структуру нашей Вселенной. Он повернул назад и помчался вверх. По дороге пробежал мимо стрелки с надписью «Выход на крышу». Люк был прямо над ним. Он толкнул — закрыто. Со злостью ударил кулаком в поверхность, покрытую облупившейся краской. «Черт, а ведь поймают меня, — подумал он, — не удалось все гладко до самого конца». Он не знал, что делать дальше. С удовольствием еще бы поиграл в «полицейских-гангстеров». Внезапно его пробрала дрожь. «Наверное, это ужасное ощущение. Даже если это произойдет за четыре минуты до конца…» Именно столько оставалось времени. Он сел на последнюю ступеньку лестницы, положив руки на загривок. Преследователям оставалось преодолеть еще несколько этажей, если судить по нарастающему шуму. И вдруг еще одна мысль повергла Дэвида в неописуемый ужас. «Если к моменту возвращения я буду мертв, то мертвым и вернусь в свое кресло. Ведь аппарат возвращает все в исходную точку, кроме моего состояния — иначе бы я тоже не забывал. Устройство переносит назад мое тело, но не меняет его физиологического состояния, состояния нервной системы». Он представил, как его труп находят в лаборатории. Лаборатория заперта на ключ. «Боже мой! Идеальное убийство! — мелькнула мысль. — Но как я мог просмотреть такой вариант?! Не подумать об этом?! Надо бежать — еще целых четыре минуты». Он вскочил на ноги и изо всей силы навалился на крышку люка.