Читаем Человек-подушка полностью

Ариэль. (пауза) Я буду говорить об этом с комендантом, я сообщу ему о вашем поведении во время дознания. Этому следствию с самого начала не хватало ясности. С самого начала. Например, что это была тогда за фраза: «периферийное зрение»? Или как там? «Периферийное зрение нижней частью глаза»? Что это вообще такое? О чем вы болтали?

Тупольски. Привести в замешательство и дестабилизировать заключенного любым самым отчаянным бредом – этот метод записан в наших учебниках, Ариэль. А теперь я хотел бы продолжить свои вопросы нашему узнику – без помощи твоих дешевых фокусов с электрошоком. Так что будь любезен, Ариэль, освободи мистера Катуряна, если несложно. Я хочу, чтобы он сейчас сосредоточился.

Ариэль. А также я попрошу коменданта, чтобы он меня сделал ответственным за это следствие, потому что такое происходит не впервые. Комендант ценит меня, он давным-давно сказал, что нужно менять начальника. Вы получите хорошенький выговор, и тогда последним смеяться буду я. Я закручу в этой истории все гайки. Я буду тем, кто их, наконец, закрутит.

Тупольски. И каковы же будут твои первые гайки?

Ариэль. Я уже начал этим заниматься, когда ты вошел и наговорил нам всем гадостей. Моя первая гайка – это электрошок. Ясно?

Тупольски. А зачем тебе это?

Ариэль. Что зачем? Он убивал детей!

Тупольски. А теперь подумай. Мои первые гайки – это всего лишь несколько вопросов о деталях убийства немой девочки.

Ариэль. Ну… ну…

Тупольски. Мой первый вопрос: «Правда ли это, мистер Катурян?» Ну это такой формальный вопрос. «Правда ли это, мистер Катурян, что вы и ваш братец, согласно сюжету рассказа «Маленький Иисус», надели на голову несчастной девочки терновый венец?»

Катурян. Да, это правда.

Тупольски. Правда. Мой второй вопрос: «Это было до или после того, как вы исхлестали ее тело семижильной плеткой?»

Катурян. После.

Ариэль. Это все нам уже известно.

Тупольски. Мой третий вопрос: «Вы заставляли ее ходить с тяжелым деревянным крестом, на котором вы ее распяли?»

Катурян. Да, все было именно так.

Тупольски. Именно так. И, как я понимаю, в довершение ко всему вы прокололи спицей ее левый бок?

Катурян. Да, мы сделали и это. Мне очень стыдно.

Тупольски. И потом вы ее похоронили?

Катурян. Да.

Ариэль. Я же говорю, это все нам уже известно.

Тупольски. В рассказе написано, что девочку похоронили, когда она еще была жива. Вы закопали девочку живьем или к тому времени она уже была мертва?

Катурян. (пауза) Что?

Тупольски. Вы закопали девочку живьем или к тому времени она уже была мертва?

Катурян. (тихо) Я не знаю.

Тупольски. Простите?

Катурян. Я не знаю.

Тупольски. Вы не знаете. Вы не знаете, похоронили ли вы ее живьем или она была уже мертва. Слышишь, Ариэль?! Раз уж ты собрался идти к коменданту, не мог бы ты заодно попросить наших ищеек поспешить на место преступления и раскопать немую девочку – вдруг она еще жива. Спасибо, мой милый.

Как это вы можете не знать этого?

Катурян. Трудно сказать. Она не дышала – кажется, этого было достаточно. Мне казалось, что она мертва. Казалось мертвой. Неужели же вы думаете, что она жива? После всего этого?

Тупольски. Жива ли она? Осталась ли она жива после всего? Я не знаю. Я никогда не распинал детей на кресте и не хоронил их живыми в гробах. Я не знаю.

Я предполагаю, что она мертва. Я предполагаю. Но я не знаю твердо. Это мне пришло в голову, поэтому я и послал туда наших сотрудников. Все, что вы сказали мне, это то, что вы инсценировали рассказ «Маленький Иисус». Этого было бы достаточно для Ариэля. «Офицер, мы сделали это»… Опа!.. Но мне этого не достаточно. Понимаете, Ариэль – это полицейский. Он поддерживает в стране полицейский порядок. Полицейские псы должны поддерживать полицейский порядок. Я – следователь. И иногда я люблю расследовать.

Катурян. Я уверен, что она мертва.