Читаем Человек и глобус полностью

Л у б е н ц о в. У меня есть некоторые полезные знакомства в институте, в наркомате.

И л ю х и н. Отвечайте прямо: вы знаете Мокшакова, разделяете его прожекты?

Л у б е н ц о в. Предположим, знаю. И говорить о нем в таком тоне считаю недопустимым…

И л ю х и н. А я для противников прозвищ не жалею. Мокшаков — лукавая бестия, ученое ничтожество.

Р у с и н о в а. Георгий Иванович!

Л у б е н ц о в. Я поражаюсь.

И л ю х и н. Напрасно. Фролов объездил полстраны, пешочком не раз обходил всю Светлую, от истоков до устья, пока обосновал постройку гидростанции… А Мокшаков только вынюхивал его следы и при каждом удобном случае облаивал из подворотни. (Русиновой.) Помните? (Подражая.) «Многоуважаемые, достопочтенные коллеги! Обратите свое благосклонное внимание на этот едва приметный фактик. В трудах нашего ученого собрата здесь несомненно обнаруживается пятнышко. Ошибочка! Ошибка! Недопустимый просчет! Явное заблуждение, чреватое тягчайшими, непоправимыми последствиями!» (Пауза.) А теперь, когда Фролов погиб, он хочет стать его преемником. Прослыть автором освоения Светлой. Мародер! Уверен, что он, и в глаза не видев Светлую, уже выдвигает свой проект, давно знакомый нам.

Л у б е н ц о в. Насколько я знаю, товарищ Мокшаков считает, что ваш почтенный, маститый учитель все же неудачно выбрал место…

И л ю х и н. Проектное задание утверждено правительством.

Л у б е н ц о в. Заданием определен лишь район — в среднем течении реки. А на каком расстоянии от истоков? На пятьсот или на семьсот километров — это уж такие тонкости, в которых правительство целиком полагается на ученых. И, по авторитетному мнению профессора, постройка гидростанции целесообразна не на этом месте…

И л ю х и н. Где потребуются наименьшие затраты.

Л у б е н ц о в. …а несколько ниже, в районе Митюшкина острова…

И л ю х и н. Где строительство обойдется на сотни миллионов дороже…

Л у б е н ц о в. Я не берусь предугадывать окончательное решение. Допускаю, что когда будет готов вариант профессора Мокшакова и станет известна стоимость строительства, сочтут нужным вернуться и к первоначальному замыслу. Но пока всю тяжесть ответственности за выбор места берет на себя товарищ Мокшаков. Большому кораблю — большое плавание.

И л ю х и н (устало). Дождались, Татьяна Васильевна. Чего боялись, то и получили. Впустую потратили годы… Почему не сообщают о его назначении?

Л у б е н ц о в. Вероятно, процедурные вопросы, всякие согласования несколько задерживают это событие. Профессор счел своим долгом известить вас об этом в личном письме. Вот оно.

И л ю х и н (поколебавшись, берет). «Уважаемый Георгий Иванович…» Вежлив во всем. Трижды расшаркается перед тобой, а потом с поклоном же всадит нож в спину… «Я не имею еще права официально приказать вам приступить к изысканиям в районе Митюшкина острова, но считаю себя обязанным предостеречь вас от разочарований в будущем. Советую постепенно сосредоточить работу экспедиции в новом для вас месте…» Так. На что он рассчитывал, посылая мне… это?

Л у б е н ц о в. На ваше благоразумие.

И л ю х и н. А если я не послушаюсь доброго совета, тогда что?

Л у б е н ц о в. Это определится, когда профессору станет известно о вашей позиции.

Р у с и н о в а. Что вы ответите?

И л ю х и н. Я не обязан отвечать на частные записки. Да!

Л у б е н ц о в. Вам виднее.

И л ю х и н. Конечно. (Помолчав.) Ну нет, и мы не лыком шиты. Драться — так драться. Даю вам слово, что Мокшаков, надеясь перечеркнуть, опорочить дела и замыслы Геннадия Ионыча, желая втянуть государство в напрасные расходы, сядет со своей затеей в лужу. Наглец!.. Пока я здесь — изыскания будут вестись только тут. А там пусть он меня отдает под суд, пусть сдирает с меня шкуру, стирает в порошок.

Р у с и н о в а. Он и на это способен?

И л ю х и н. На все. Другое дело — удастся ли ему, но для достижения своих целей он никакими средствами не гнушается… Итак, Татьяна Васильевна, никаких неясностей не осталось.

Р у с и н о в а. Простите, Георгий Иванович, но теперь я, кажется, хочу лишь одного — просто дождаться Никиту… На другое меня не хватит. Я могу стерпеть голод, холод, заброшенность, не замечать усталость, могу воевать со своей тоской, опасениями за мужа, но бороться с подлостью?! Не смогу. Как это можно? У меня хотят отнять мою веру в свою правоту, навязать другую. Я многие годы вынашивала близкую мне мечту, сроднилась с ней… И теперь, чтобы дойти к своей цели, я должна кого-то обманывать, говорить одно, делать другое, сомневаться в каждом шаге? Нет. Не этому меня учили, Георгий Иванович, дома, в институте… Мне лучше уехать.

И л ю х и н. Никита тебе не простит.

Р у с и н о в а. Он поймет.

Л у б е н ц о в. Товарищи, зачем столько волнений? Честное слово, если бы я знал, то лучше бы промолчал…

Р у с и н о в а. Да, это было бы лучше.