До звонка оставалось время. Почему нет?

В поисковой строке я напечатал адрес сайта, полученный от Мьюз, и вскоре смотрел на Люси.

Фотография не слишком ей льстила. Напряженная улыбка, суровый взгляд. Ей определенно не хотелось фотографироваться. Светлые волосы исчезли. Такое случается с годами, но у меня возникло ощущение, что она изменила цвет намеренно. И не на самый удачный. Люси выглядела старше, но, как я и предполагал, возраст не отнял у нее красоту. Лицо стало более худым. Скулы выпирали чуть заметнее.

Но, черт побери, все равно она оставалась красоткой!

Когда я смотрел на ее лицо, что-то вдруг пробудилось в моей душе. Я бы вполне мог без этого обойтись. Сложностей у меня в жизни и так хватаю. Не хотелось, чтобы прежние чувства вновь ожили. Я прочитал короткую биографию Люси, но это ничего мне не дало. Теперь студенты ранжируют курсы и профессоров. Такую информацию часто можно встретить в Интернете. Я ее посмотрел. Люси очень любили студенты. Ее рейтинги зашкаливали. Я прочитал несколько студенческих комментариев. Судя по ним, ее лекции и семинары изменяли их жизнь к лучшему. Я улыбался и чувствовал, как меня охватывает гордость.

Двадцать минут истекли.

Я выждал еще пять, представил, как она прощается со студентами, перекидывается несколькими фразами с теми, кто задержался на минуту-другую, укладывает в потрепанный кожаный портфель тетради и всякую всячину.

Снял трубку со стоящего на столе телефонного аппарата, нажал кнопку внутренней связи.

— Да? — прозвучал голос Джоселин.

— Ни с кем меня не соединять, — распорядился я. — В кабинет никого не пускать.

— Хорошо.

Я переключился на линию выхода в город и набрал номер мобильника Люси. После третьего гудка услышал ее голос:

— Алло?

Сердце подпрыгнуло к самому горлу, но мне удалось выдавить:

— Это я, Люси.

А потом, буквально через пару секунд, я услышал, как она заплакала.

ГЛАВА 21

— Люси, — спросил, — что с тобой?

— Все хорошо. Просто…

— Да, знаю.

— Не могу поверить, что я это сделала.

— Ты всегда сразу начинала плакать. — Я тут же пожалел, что эти слова сорвались с языка. Но она ответила смешком:

— Теперь нет.

Пауза.

— Где ты сейчас? — спросил я.

— Работаю в Университете Рестона. Иду через парк.

— Понятно, — ответил я, не зная, что на это сказать.

— Ты уж извини, что оставила такое короткое сообщение. Я больше не Силверстайн.

Я не хотел признаваться, что уже знаю об этом. Но не хотелось и лгать. Поэтому я повторил ни к чему не обязывающее:

— Понятно.

Вновь пауза, которую на этот раз нарушила она:

— Мне так это трудно.

Я улыбнулся:

— Знаю.

— Чувствую себя круглой дурой. Как будто мне вновь шестнадцать и я волнуюсь из-за выскочившего прыща.

— Со мной то же самое.

— Мы совсем не изменились, так? Я хочу сказать, в душе остались испуганными детьми, гадающими, какими мы станем, когда вырастем.

Я продолжал улыбаться, но думал о том, что она так и не вышла замуж, зато ее дважды останавливали за вождение в пьяном виде. «Мы не меняемся, — думал я, — а вот наш жизненный путь точно меняется».

— Приятно слышать твой голос, Люси.

— А мне — твой.

Пауза.

— Я позвонила, потому что… — Люси запнулась, но тут же продолжила: — Даже не знаю, как об этом сказать, поэтому позволь задать вопрос. Ты в последнее время не замечаешь нечто странное?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, ту ночь…

Мне следовало ожидать чего-то подобного (я даже знал, что так и будет), но улыбка все равно слетела с лица, словно меня ткнули в солнечное сплетение.

— Замечаю.

Пауза.

— И что все это значит, Пол?

— Не имею понятия.

— Думаю, нам нужно об этом поговорить.

— Согласен.

— Хочешь встретиться?

— Да.

— Встреча будет необычной.

— Знаю.

— Я не хотела звонить тебе. Связалась не поэтому. Не для того, чтобы увидеть тебя. Но я думаю, мы должны встретиться и обсудить ситуацию. Ты согласен?

— Да.

— Я слишком много говорю. Всегда слишком много говорю, когда волнуюсь.

— Помню. — Я пожалел и об этой фразе, потому быстро добавил: — Где нам встретиться?

— Ты знаешь, где находится Университет Рестона?

— Да.

— У меня еще один семинар, потом беседы со студентами до половины восьмого. Можем мы встретиться в моем кабинете? Он в Армстронг-билдинге. Скажем, в восемь часов?

— Я там буду, — пообещал я.

Приехав домой, я удивился — перед моим домом лагерем расположились репортеры. Слышишь об этом часто (насчет того, что репортеры так делают), но я столкнулся с таким впервые. Были тут и местные копы, явно довольные тем, что оказались в эпицентре событий. Они стояли по обе стороны подъездной дорожки, чтобы обеспечить мне свободный проезд к дому. Но репортеры и не пытались меня остановить. Более того, похоже, они не заметили моего приезда.

Грета устроила мне восторженный прием. Целовала, обнимала, поздравляла. Я люблю Грету. Есть хорошие люди, которые всегда на твоей стороне. Их не так много, но они есть. Грета встала бы на пути пущенной в меня пули. Вот почему мне всегда хочется уберечь ее от беды.

В этом смысле она напоминала мне мою сестру.

— Где Кара? — спросил я.

— Боб повез ее и Мэдисон на обед в «Баумгартс».

Эстель стирала на кухне.

— Вечером мне нужно уехать, — сказал я ей.