Прогоняю волну по телу, "встаю" на лопатки, при этом бью хромой ногой по гранатомету, а здоровой по гранатометчику. Хромая нога изменила прицел оружия, нацелила гранатомет на верхушки деревьев, на грозовую тучу у горизонта. Здоровая нога дотянулась носком до щекастой морды и попала по сюрикену. Стальной ежик еще глубже впился в его щеку, иголки достигли зубов, хрустнула челюсть.

ТА-ТА-ТА — затарахтел автомат. Стрельба ведется из джипа! Под пулями крошатся грязные боковые стекла. Пули рвут листья орешника. Стреляют туда, откуда вылетела граната! Валю мужика с порванной щекой, сломанной челюстью и гранатометом. Накатываюсь на его ноги и заваливаю бугая. Хватаю здоровой рукой оружие, ударом протеза ломаю мужику предплечье. Здоров бычара! Все еще в сознании, болевой шок ему нипочем. Когда моя хромая нога изменила прицел гранатомета, сместился и его палец на спуске, а как сломалась его правая рука, так пальчик вообще перестал действовать. Выстрелить он не может, но способен бороться и хочет, паскуда, соединить проводки у пояса, взорваться вместе со мной к такой-то матери!

БАХ! — Одиночный выстрел с той стороны дороги! Это Юлик! Кореец бросил гранату и под прикрытием "зеленки" забежал за джип, обошел вражескую машину с фланга. Выстрелил, не иначе, из "ТТ", трофейного оружия, которое Юлик отобрал у плененного наблюдателя. Хватило одного выстрела, чтобы автоматная очередь умолкла.

Борюсь с гранатометчиком, дешифрую звуки перестрелки и успеваю подумать: "Интересно, почему автоматчик в джипе сразу же не начал палить по орешнику, едва оттуда вылетела "консерва" с газом?.. И еще интересно, почему до сих пор в меня не вцепились собачьи зубы, а?.."

Бью деревяшкой протеза бугая в висок. От души бью и наконец-то чувствую, как он размякает. Нокаут!.. Ха! Еще бы! Протез сломался, культя болит, но и височная кость бугая не выдержала.

Елки-моталки... Проломил мужику череп и у самого под сводами черепа в уставших мозгах какая-то муть... Елы-палы! И перед глазами мутно... Смутно вижу лежащую на боку овчарку. Вытянулась псина поперек дороги в метре от меня, язык высунула, дышит размеренно, спит?.. Спит! Уснула! Между мной и овчаркой катится "консерва", газовая граната, пустая, разумеется. Газ, которым и я надышался, без цвета и запаха и, разумеется, невидим... Последнее, что вижу, прежде чем наступает газовая анестезия, — смутные контуры гордо вышагивающего по асфальту Юлика...

Глава 3

Они — ассасины

— ...и связь с парой в засадах возле дуба оборвалась, и они предприняли неординарный ход: они послали на смерть разведчика. Ты его убил, и они...

— Стоп! Я-то как раз собирался взять его живьем, но...

— Не перебивай меня, Ступин! Слушай! В разведку пошел смертник. Ему предписывалось погибнуть, и он погиб. Далее ты, по их расчетам, должен был вернуться к "Волге", где...

— Пардон! Не я, а тот персонаж, который вынырнул из "Волги", которого из лопухов не удалось разглядеть подробно.

— Да, правильно. Они хотели убедиться, что тот персонаж — это ты. Бультерьер. Они придумали следующее: подъезжает джип, из него выходят два смертника, подставляются и героически погибают. Потом из...

— Стоп, Юлик! Стоп! Из джипа вылез...

— Один! Да, один. Но по плану гибли двое.

— И собака.

— И она. Дверцы джипа нараспашку, на асфальте трупы людей и животного, тишь, гладь да божья благодать. По их расчетам, персонаж, победивший всех и вся, должен был забыть об осторожности и явить себя во всей красе.

— То есть дать себя рассмотреть во всех подробностях из лопухов, да?

— Да, тут вступил бы в игру гражданин в лопухах, которого ты обозвал "наблюдателем".

— Они собрались пожертвовать еще троими только ради того, чтоб создать комфортабельные условия для наблюдателя?

— Да.

— Ни фига себе тактика!

— Они исходили из того, что противник у них один и не догадывается о присутствии врага в лопухах.

— Понял: козырной туз в рукаве.

— Вот именно — туз, а не шестерка с глазами.

— Он же координатор, он же и главное действующее лицо, правильно?

— Верно. Он не предполагал, что в лесу орудуют двое, ты и я. Он не догадывался, что мы знаем о его присутствии и месте его дислокации. Когда я к нему подобрался, я сразу понял, что моя идея усыпить его направленной струёй газа — гнилая идея. Пока я к нему подбирался, ветер разыгрался нешуточный и постоянно менял направления, а я...

— Юлик, не томи! Говори скорей, как же, черт тебя подери, тебе удалось его повязать-то, а?

— До абсурда просто. Взорвался твой сюрикен, эхо взрыва достигло лопухов, и он тут же связался по радио с гражданами в джипе. Ветер шебуршил лопухи, создавал шумовые помехи, ему приходилось повторять одно и то же по нескольку раз, говорить громче и стараться произносить слова как можно более внятно, а этому мешала ампула у него за щекой. И тогда он...

— Выплюнул ампулу на ладонь!

— Угадал. Он на время избавился от помехи с ядом во рту, и я воспользовался благоприятным моментом. Мне просто повезло.

— Нам! Нам повезло, Юлик.