Читаем Чакра Кентавра полностью

Мона Сэниа остолбенела. Стражник, подобострастно улыбаясь, разводил руками, словно извинялся за то, что доставленное ей удовольствие может быть сочтено слишком незначительным для столь высокой особы. Если в первый момент у нее зародилась мысль о том, что он скорее подойдет па роль контактера, чем бездомный ребенок, то теперь она взвешивала, что предпочтительнее: исчезнуть сразу, наградив эту тварь сопричастностью к чуду, которой он, несомненно, будет хвастаться до конца дней своих, или пройти мимо, постаравшись не коснуться его похрустывающего полукафтана и громадных сапог на костяной подошве.

Между тем страж порядка углядел в углу еще что‑то и, высунув голову в дверной проем, издал призывный кудахтающий клич. Тотчас же па крыльцо запрыгнул долговязый головоногий в травяной юбочке и сплетенной из трав накидке. Не обращая на принцессу, отступившую к стене, ни малейшего внимания, он выволок из угла какой‑то куль, взвалил себе на плечи и шаркающими шагами, чуть приседая на ходу, двинулся к выходу. Стражник суетливо подхватил с пола кусок хлеба и сунул в этот куль, все так же подобострастно оглядываясь на женщину, словно выклянчивая у нее знак одобрения. Но мона Сэниа не глядела на него: куль на спине травяного носильщика был телом человека — вернее, туземца. Верхняя часть туловища была закутана в рубище, но громадные серые ноги, все в кровавых язвах, покачивались мягко, не окоченело, что говорило о том, что их хозяин еще жив.

С ног на пол капало.

Носильщик шагнул с крыльца, уверенно направляясь к городской черте. Стражник уже лежал на земле в подобострастной позе, как бы предлагая себя в качестве ступеньки, если высокая гостья соблаговолит осчастливить его прикосновением. А поодаль, точно ком лохмотьев, валялось маленькое изломанное тело, полуприкрытое кожаной занавеской. Над мертвой копошилась такая же небольшая фигурка, полупрозрачная и невесомая в своих движениях — несомненно, фея; бессильными пальчиками она перебирала жесткие завитки волос, разглаживала сведенные смертным ужасом черты лица.

Стражник зло хрюкнул и замахнулся на фею. Кулак прошел через прозрачное существо, не причинив вреда, но фея пугливо отлетела к принцессе, жалобно глянула на нее застенчивыми золотистыми глазами и упорхнула прочь, догоняя носильщика с телом. Она пристроилась следом, приподняв кровоточащие ноги, чтобы они не болтались в такт ходьбе, и эта неправдоподобная пара удалилась к проему в древней степе, зияющему в конце улицы. Мона Сэниа глядела им вслед, не в силах шевельнуться; то, что смысл происходящего был ей недоступен, в конце концов было не так уж важно.

Страшным было другое: леденящее ощущение полного бессилия перед судьбой, впервые в жизни охватившее ее. Потому что она никогда, ничего и ни от кого не узнает о своем сыне.

Никогда.

Ничего.

Ни от кого.

В этот миг она была готова вернуться на корабль, взять за руку Таиру и войти в малую каюту, где были заточены их крэги. Опуститься на колени — и заставить сделать то же самое эту девчонку с земли, непонятным образом причастную к преследующему ее року, — и молить своих бывших поводырей о милости.

Она уже была готова сделать этот шаг, как кто‑то потянул ее за край плаща. Она глянула вниз: стражник, холуйски елозя на пятках, протягивал ей маленького игрушечного зверька. На нежной палевой шкурке повисла хлебная крошка.

Мона Сэниа выхватила у него игрушку, спрятала за пазухой. Нет. Она обойдет весь город. Она допросит каждого встречного. И немедленно.

Она спрыгнула с крыльца и решительно зашагала в конец улицы, где уже скрылись трупонос и его призрачная помощница. Стена подымалась сразу за последним из домов, щербатая и усеянная яркими васильковыми ящерицами. Заслышав шаги, ящерки разом посерели и слились с камнем. Мона Сэниа забралась на плоскую плиту, служившую как бы порогом между городом и равниной, заглянула в проем. Башня, за которой прятался их корабль, громоздилась справа в трех полетах стрелы, а слева, шагах в тридцати от стены, возвышался свежий сруб без окон и крыши. В треугольный лаз, ведущий внутрь, трупонос заталкивал свой груз. Феи уже не было, или она стала совсем прозрачной — до невидимости. Гигант в травяных одеждах закончил свой муравьиный труд и сам скрылся внутри строения.

Мона Сэниа отступила назад и прислонилась к стене. Через несколько минут этот головоногий последует обратно, и она за него возьмется. Не нужно даже будет прятаться в дом, достаточно выйти за стену, там ни одной живой души.