Читаем Чакра Кентавра полностью

— По–моему, они напоминают рыбаков, которым светят две золотые рыбки, — возразила девушка.

При звуках ее чуточку гортанного голоса аборигены пришли в окончательный восторг, словно смысл сказанного был им доступен. Взаимное разглядывание продолжилось. Оставалось непонятным, кто же скрывается под многоскладчатыми хламидами, мужчины или женщины; внушительных размеров руки говорили в пользу первых, по поведение было явно бабским. Безбородые лица с уже не поражавшими воображение бровями, зачесанными кверху и вместе с остальными волосами образующими на темечке пышную баранку, были какими‑то бесполыми. А вот прищуренные крошечные глазки, едва угадываемые среди лоснящихся жировых складок, глядели теперь исключительно на Таиру.

— Хок! — раздался откуда‑то сбоку скорее выдох, чем возглас, и обе женщины невольно скосились на очень высокого и по сравнению с остальными сухощавого старца, неслышно появившегося позади остальных. Хотя в его коротком приказе трудно было заподозрить обширный смысл, но тем не менее один из зрителей двинулся вперед, протянул руку и, ухватив Таиру за прядку волос, дернул довольно‑таки больно.

От неожиданности девушка мотнула головой и, не раздумывая, размахнулась и отвесила нахалу звонкую оплеуху. После чего той же рукой указала ему себе под ноги.

Понято было мгновенно: красная туша бухнулась на колени. Таира шагнула вперед, снова замахнулась и уже другой рукой указала на пол — хламидоносцы повалились поочередно, как доминошки.

— Тира, не увлекайся, — шепнула мона Сэниа.

Где уж тут увлечься — все и так лежали на полу. Впрочем, сухощавый старец один остался в вертикальном положении. Мгновенно сориентировавшись, девушка царственным кивком головы приветствовала его — если не как равного, то как достойного выслушать повеление.

— Сибилло сюда, — велела она, указывая на пурпурный мозаичный цветок. — Си–бил–ло. На это вот самое место. И побыстрее.

— Почему ты думаешь, что они тебя поймут? — почти не шевеля губами, прошептала мона Сэниа.

— А они уже поняли — по рожам видно.

Принцесса вдруг подумала, что в жилах Таиры все‑таки нет королевской крови. Мысль была не к месту, и она поспешила прогнать ее.

Но оказалось, что девушка права. Старец выпростал из тяжелых, словно вылепленных из терракоты, складок одеяния, не позволявшего заметить его худобу, совершенно бесплотные ручки и умудрился хлопнуть ими что‑то около десяти раз. Несмотря на слабый шорох, который, последовал вместо звучных хлопков, в зале тотчас же появилось пятеро стражников с парой корзиночек каждый.

— Сибилло! Сибилло!!! — истошным голосом завопил он, словно искомое сибилло должно было сразу же явиться из корзинки величиной с небольшой арбуз.

Корзинки разом распахнулись, и десять канареечного вида длинноклювых птиц ринулись к потолку. Они, вероятно, хорошо знали дорогу, потому что никто из них не заметался, а все разом нырнули в невидимые до сих пор круглые дырочки и уже там, на воле, скорее всего, разлетелись по всем возможным направлениям. Стражники захлопнули корзинки и удалились, не обнаружив ни малейшего удивления по поводу крайне раболепных поз, в коих до сих пор пребывали обладатели алых одежд.

— Так, — сказала мона Сэниа, — если эти пернатые вестники действительно разосланы за искомым сибилло, то нам здесь оставаться незачем — рано или поздно эти пойдут на сближение, и неизвестно, чем дело кончится. Поэтому…

Она уже привычным движением положила руку на плечо Таиры и шагнула в сторону — и обе женщины оказались у самого выхода из залы, за чешуйчатым столбом, символизирующим плодоносное дерево; во всяком случае, что‑то вроде яблок, грубо покрашенных в оранжевый цвет, прилепилось прямо к коре.

Следующий шаг — к маленькому настенному фонтанчику. Еще несколько перелетов, сугубо демонстративных, по всему залу, и они вернулись на прежнее место.

— Сибилло — сюда, — громовым голосом распорядилась мона Сэниа.

Старец посмотрел на нее в немом изумлении. Принцесса выхватила десинтор, перевела калибратор на холостой разряд и нацелилась точно в сердцевину пурпурного цветка.

— Не поняли? Сюда!

Громыхнуло прилично для закрытого помещения; цветок, казалось, ожил и превратился в россыпь бенгальских огней, не опасных для жизни и здоровья.

— Это ж музейный экспонат… ап! — Таира едва успела открыть рот, как уже увидела себя в центре командорской каюты.

— Скюз и Флейж, мы на корабле, — проговорила принцесса, посылая голос обратно в город. — Когда кто‑нибудь прибудет во дворец, дайте нам знать.

— Минуту назад вылетели какие‑то желтые стрелы, — раздался пришедший издалека голос Флейжа.

— Я видела.

Таира устало опустилась на жесткий сундучок, развязывая стянутые под подбородком шелковистые лапки своего мехового плаща. И что это на нее так пялились? Может, именно на этот мех?

— Странно, все тутошнее зверье сплошь серое или черное, — проговорила она. — Может, у них красный пигмент вообще в природе отсутствует?

— Не расслабляйся, — отозвалась принцесса. — В любой момент нас могут позвать обратно.