Читаем Чакра Кентавра полностью

Тоненько тенькали рвущиеся золотые нити. Клуб дыма ворвался в верхнюю часть башни, светляки разом спикировали вниз и теперь мельтешили где‑то над самой водой. Сразу стало темнее.

— Шоёо, если ты не поторопишься, мы просто задохнемся!

Разом лопнуло еще несколько нитей, и мона Сэниа, закусив губы, рванулась изо всех сил. Зверек с писком упал обратно ей на колени, истончившийся шнур врезался в тело — и лопнул. Не давая себе ни секунды на то, чтобы хоть немножко размять затекшие руки, она выхватила из‑за пояса кинжал и начала пилить путы на ногах. Только сейчас она поняла, каким же мучением было ее освобождение для крошечного создания! Еще немного усилий… Все. Ноги тоже были свободны. Теперь — как повезет. Если и трубы, по которым утекает отсюда вода, покрыты хотя бы тонким слоем позолоты — это конец. Но если золото только на внутренней стороне башни, то надежда оставалась. Слабенькая, но все же. Она скинула плащ, сунула притихшего Шоёо за пазуху и, набрав побольше смрадного, прогорклого воздуха, бросилась вниз, сквозь мерцающее облачко светляков.

Вода приняла ее почти без всплеска и сразу потащила куда‑то вправо, не давая погрузиться на самое дно. Там уже не было канала — только узкое жерло тоннеля, в которое ее втянуло, как еловую шишку. Выбросив руки вперед, она сильным толчком послала свое тело как можно дальше от непроходимой для нее башни. Бессознательно подлаживаясь в такт ударам сердца, она отсчитывала гребки: раз… два… три… четыре… пять — через ничто.

Когда последний из дружинников возвратился в командорский шатер, неся на своем плаще чешуйки неостывшего пепла, Эрм первый преклонил колени, и все последовали его примеру. Так и застыли они, стиснув свои мечи, остриями вонзенные в пол, в безмолвном обряде поминовения. Они не оплакали лорда Асмура, оставшегося на заре их походов в безвестной могиле Серьги Кентавра, и сейчас, опершись лбом о сжатые руки, каждый из них думал о двух командорах.

Это кольцо коленопреклоненных воинов было таким отчужденным в своей скорби, что ни Таира, ни тихриане, как ни горевали по погибшей, не осмелились войти в командорский шатер и разделить с джасперянами их суровый обряд поминовения. Сквозь овальный дверной проем девушка глядела на согбенные фигуры в наглухо застегнутых полускафаидрах и не могла заставить себя думать о том, что под одним из них спрятан похищенный амулет. Ощущение нереальности происходящего, не покидающее ее пи на минуту, стало просто нестерпимым, и шелковистое, туго обтягивающее ее платье приобрело вдруг нежную влажность человеческих ладоней; и неповторимый, различимый только ею запах то ли горных цветов с Дороги Строфионов, то ли… И голос. Не слышимый никому голос: “Побереги ее, деллу–уэллу…”

Раздался громкий всплеск — именно таким был звук, с которым ее ручные морские котики выпрыгивали на бортик бассейна. Сейчас она не удивилась бы ничему, даже появлению в командорском шатре обитателей земных океанов. И уже без малейшего изумления она поняла, что фигура в тусклом полускафандре, возникшая прямо на полу, в частоколе обнаженных мечей, — это принцесса, несомненно живая, но вот только надо посмотреть, насколько невредимая.

Таира заставила себя встряхнуться, сбрасывая дурман наваждения, и метнулась к еще не вышедшим из оцепенения дружинникам. Первое, что ей бросилось в глаза, была лужа, которая расползалась вокруг тела, затекая под острия мечей.

— Да вы что, остолбенели? — крикнула она, расталкивая их и наклоняясь над принцессой. — Помогите перевернуть на спину… Да теплых вещей, одеял! И подогретого вина!

И тогда наконец поднялась необходимая чудовищная суета.

— Так, принесли? А теперь все мужчины — вон!

Откуда‑то сверху слетел Кукушонок и принялся помогать девушке расстегивать скафандр, умело орудуя твердым клювом.

— Ой, — вдруг отпрянул он, потряхивая хохолком, — а это еще кто?

— Ой, — как эхо, послышалось в ответ, — а ты сам — тоже Неоплаканный?

Мокрый дрожащий зверек, которого она приняла было за котенка, выполз из складок одежды. Они с Кукушонком разглядывали друг друга в каком‑то радостном изумлении.

— Один момент, — пробормотала Таира, ломая ногти па непривычной застежке. — Сначала люди… звери жизнеспособнее.

— Я бы не сказал, — тихонечко прошептал Шоёо.

Словно разбуженная его голоском, мона Сэниа приоткрыла глаза. Она безразлично, словно не узнавая, поглядела на зверька, потом ее взгляд остановился на Таире, став сразу каким‑то холодным и оценивающим.

— Ты теперь… — проговорила она каким‑то простуженным слабым голосом.

— Слушай, не надо об этом, — прервала ее девушка. — Пусть никто не знает!

— Разошли гонцов, — холодно приказала принцесса. — Ищи!

И она снова закрыла глаза.

Некоторое время спустя Таира появилась па орешниковой поляне, куда — чтобы не привлекать внимания тех, кто бредет по пролегающей недалеко отсюда дороге, — вынужден был укрыться после пожара корабль джасперян.