Читаем Чакра Кентавра полностью

Не более секунды понадобилось ему на то, чтобы охватить взглядом всю местность, а потом он, спотыкаясь и протягивая вперед руку, как слепой, двинулся к Таире, все еще стоявшей на своем древесном пьедестале. Он подошел совсем близко, опустился на колени и, коснувшись рукой земли между корнями срубленного орешника, поднес к губам испачканную ладонь и благоговейно поцеловал ее.

— Я благословляю пыль дороги, что привела тебя ко мне, — проговорил он высоким, завораживающим своей красотой голосом. — И я благословляю свои сны, в которых я не видел тебя, потому что иначе я бы умер, не дождавшись этой встречи… Я благословляю тебя, делла–уэлла, за то, что ты снизошла к моим мольбам и явилась, чтобы завершить течение дней моих.

А вот это было уже слишком. В красноречии этот сказочный принц мог бы дать сто очков форы Низами и Руставели, вместе взятым, которых она, честно говоря, не переносила, — но надо как‑то спускаться с этого пня. Не прыгать же ему на голову?

— Подай мне руку, Полуденный владыка, чтобы я могла стать с тобой лицом к лицу, — сказала она.

Он задохнулся, запрокидывая голову, и отступил назад:

— Это слишком мучительно — коснуться тебя. Но если ты пожелала…

— Да нет, это я для приличия. Гуен, домой!

Птица взмыла вверх, так что от толчка девушка не удержала равновесия и спрыгнула на траву. Теперь они стояли совсем близко, разглядывая друг друга. Прежде всего девушку поразила молодость владетельного князя — он явно был младше любого из дружинников. И на тихрианина не очень‑то похож. Кожа светлее, чем у всех аборигенов, никаких усов и бороды, подбритые брови изогнуты так причудливо, словно над уже готовым лицом потрудился неведомый мастер, доведя его до совершенства легкими прикосновениями гения. На это лицо хотелось смотреть без конца. “Так, я уже одурела, предупреждали же”, — подумала Таира, с трудом опуская глаза. Во всем остальном не было ничего особенного, говорящего о высоком сане юноши, — прямая вязаная рубашка, очень темная, цвета колодезного мха, спускалась гораздо ниже колеи, перехваченная широким чешуйчатым поясом из тусклой посеребренной кожи. Такие же сапоги. И единственное украшение — лучистое солнышко из невиданного голубого металла на такой же цепи.

Совершенно черные глаза, в которых мерцали изумрудные блики — отсвет одежды, — вопросительно глядели на девушку.

— Приказывай, делла–уэлла, — прошептал князь. — Я здесь.

Таира услышала за спиной шорох шагов — это, конечно, была мона Сэниа. Сейчас она все испортит.

— Державный властитель, — поторопилась девушка, с трудом припоминая из уроков истории, как следует обращаться к царствующим особам. — Если ты так милостив, то подари мне обещание выполнить три мои маленькие просьбы.

— Не три, делла–уэлла. Столько, сколько пылинок па моей дороге!

— Пока остановимся па трех. Во–первых, покажи мне свой чудесный корабль. Во–вторых, прости всех, кого ты несправедливо осудил. А в–третьих, найди мне белого ребенка. Можешь?

— Все твои желания уже выполнены, делла–уэлла. Корабль перед тобой — владей им. Все узники — все, дабы не судить их заново, — с этой минуты прощены и свободны. А белый ребенок найден и ждет тебя в моем Пятилучье.

За спиной Таиры послышался судорожный вздох, словно принцесса хотела что‑то крикнуть и зажала себе рот рукой.

— Пятилучье — это твоя столица, мой высокочтимый гость?

Впервые тонкое прекрасное лицо, освещенное изнутри опьянением восторга, дрогнуло и приобрело выражение легкой надменности, что, впрочем, нисколько его не портило:

— Столица князя — там, где он находится. Сейчас она здесь. А Пятилучье — это город–дворец, который я строил для тебя по видениям моих грез. И назвал его Пятилучьем, потому что в том единственном сне, в котором ты явилась мне, делла–уэлла, над твоей головой сияло пять солнечных лучей.

— Минуточку, минуточку. Кто‑то совсем недавно благословлял сны, в которых я отсутствовала. Или нет?..

— Ты сидела на каменном троне, делла–уэлла, огражденная злыми травами, но твои черты были скрыты густой вуалью.

— Ну ладно, — кивнула Таира. — Объяснения приняты. А как насчет твоего сверхзвукового корабля?

— Он перед тобой.

Девушка, высунув от излишка любопытства кончик языка, приблизилась к летающей колеснице. Не то ракета, не то рыбина, вот и чешуей покрыта в довершение сходства. Ни двигателей, ни иллюминаторов. Только сзади круглая дыра, обрамленная развернувшимися в четыре лепестка клиньями хвостового оперения. Да, аэродинамикой тут и не пахнет, одна магия. И за дырой, в которую можно войти только пригнувшись, — жаркая чернота.

— Ты велишь доставить белого ребенка сюда или мы сами полетим за ним? — спросила Таира, уже начинавшая тревожиться оттого, что все складывалось слишком уж гладко.

— Я хотел подарить тебе не только диковинное дитя — весь город в придачу! Ты не устрашишься войти в мое леталище, делла–уэлла?

— На чем только твоя делла–уэлла не летала! Но со мной еще и свита, князь. Как мой корабль, который последует за твоим, сможет отыскать Пядилучье?

— Его не спутаешь ни с одним городом Тихри, — высокомерно обронил Оцмар.

— Тогда летим!