Читаем Чакра Кентавра полностью

— Достаточно, чтобы увидели, — вздохнул трусоватый рыцарь, чья смелость пока не вызывала особого уважения.

— Ты забываешь, что отец Лроига в темнице, — укоризненно заметил сибилло. — С ним и поквитаются.

— Прости. Я пойду одна. У тебя отец в тюрьме, а у меня сын, может быть, в какой‑то анделахалле.

— Да я их все только что обошел, нет там младенца со светлыми волосами!

Мона Сэниа задохнулась.

— Ты уверен? — спросил за нее Сорк.

— Я не в первом городе обихаживаю тех, кто готовится к встрече с духами смерти.

— Но где же он? — простонала женщина.

— Посидим, времени у нас достаточно. Раскинем сеть предположений. Сибилло с нами.

Упомянутый сибилло, вместо того чтобы принять эти слова за комплимент, заерзал и принялся поглядывать вверх и по сторонам.

— Не тревожься, учитель, это я знаю лучше тебя, анделисы никогда не подходят к Травяному Приюту со стороны двери. Так что они нас не увидят.

— А может, они уже там?

— Возможно.

Мона Сэниа порывисто поднялась:

— Ну, так я спрошу у них!

Великан, не вставая, протянул руку, и принцесса почувствовала, что оба ее запястья стиснуты мягкой, но непреклонной в своей решимости ладонью. Это не напоминало жесткую хватку крэга — в прикосновении Лронга было больше просьбы, чем принуждения.

— Ты можешь не увидеть сына, а сын — тебя. А кроме того, владыка нашей дороги уже платит за такое любопытство; да не будет эта плата двойной.

На этот раз голос рыцаря был не только печален, но и суров.

— А уж ты платишь… — сибилло заперхал, прикрыв ладонью жабий рот, и было непонятно, то ли сенная труха попала ему в горло, то ли он сам спохватился, что сказал лишнее.

— Что же мне делать? — с бесконечным отчаянием проговорила мона Сэниа. — Скажи, Лронг, у тебя есть сыновья?

— Они появятся у меня, только если я забуду тебя, неназванная.

— Мое имя Сэниа. Сэниа… Мур.

Сорк в безмерном изумлении вскинул на нее глаза, но она не потрудилась хоть как‑то объяснить свой отказ от имени своего мужа.

— Напрасно ты назвала его, — буркнул сибилло. — Труднее забывать. Хотя за хороший теплый перл сибилло могло бы постараться и подвигнуться на пару–другую обеспамятных заговоров. Заклинания нынче дороги…

— Я не ношу с собой перлов, ты меня знаешь, сибилло, — как‑то очень равнодушно проговорил рыцарь — похоже, он совсем не торопился, чтобы над ним произнесли эти заклинания.

Мона Сэниа прислонилась щекой к шершавой стене. Только сейчас, когда громадная ладонь держала ее обе руки, она почувствовала, как неуемно дрожат эти руки.

— Успокойся, Сэниа–Мур, — проговорил рыцарственный лекарь, отпуская ее. — Ум твой помутнен, и рука не сможет держать оружие. Если бы ты была женщиной с моей дороги, я сказал бы, что ты уже опалена прикосновением анделиса. Буйство страсти сковало твой разум, хотя я и понимаю, что неистовое желание вернуть себе утраченного младенца — страсть священная. Но я еще не встречался с материнским отчаянием такой силы. Оно словно наслано на тебя свыше. Скажи, перед тем как потерять сына, ты не была смертельно больна?

— Нет.

— Может быть, тяжело ранена?

— Нет. Царапины.

— Странно… Скажи, сибилло, — обратился он к шаману, — я не ведун, так могу ли я верить тому, что чувствую без знания и опыта?

— Ты забыл, кто твой учитель, Лронг? Верь себе.

Травяной рыцарь тяжко вздохнул, сокрушаясь о том, во что приходилось поверить, но вслух делиться своими догадками с окружающими не стал, а обратился к более обыденной стороне жизни:

— Прости, пришедшая издалече, я не предвидел встречи с тобой и не озаботился ни едой, ни питьем…

Принцесса с Сорком переглянулись.

— Я приглашаю тебя, рыцарь, в мой дом, — просто и в то же время величественно проговорила она.

— Благодарю. Как только…

В следующий миг он уже изумленно тряс головой, оглядывая развалины замковой башни, слившиеся в единое целое девять кораблей, что, несомненно, он воспринял как волшебный девятиглавый храм, и кружок усталых воинов возле притухшего костра. Он неуверенно потрогал босой ногой камни, на которых стоял, словно опасаясь, что они сейчас исчезнут.

Сибилло, уже знакомый с колдовским могуществом гостей, только хихикнул:

— Босой ты теперь остался, аки смерд!

Мона Сэниа глянула на Сорка — Лронг только успел почувствовать, как исчезла твердая рука, обнимавшая его за плечи; не успел он перевести дыхание, а молчаливый их спутник уже стоял у костра, выгребая из золы нагретый плоский камень и водружая на него еще не просохшие сандалии. Сибилло по–хозяйски подобрал палку и тоже принялся копаться в теплых еще углях, что тут же принесло свои плоды в виде кусков жареного мяса и толстых лепешек, завернутых в листья местного лопуха.

Очевидно, кто‑то из дружинников посетил‑таки оставленную деревню и обнаружил там забытое печево.

— Приказала бы раздуть огонь, госпожа, — проблеял шаман, — косточки старческие, недужные… Иди к нам, Лронг!

— А как там насчет невозможного? — осведомился Сорк.

— Стражники все в домах, у щелей, а кто не страж, тот не донесет. Город остался за стеной, так что уж потрудись, молодой. Ежели кто злобный приблизится, сибилло учует.