Читаем Чайковский полностью

«Милый, бесценный, дорогой друг» — так называл в письмах Чайковский Надежду Филаретовну — хорошо изучила и знала трудности, заботы и даже привычки любимого композитора. Ощутив сразу пос-in: услышанной ею фантазии «Буря» всю красоту и силу его музыки, глубоко потрясшей ее чувства и воображение, она стала жадно узнавать обо всем, что касалось жизни, быта и привычек Петра Ильича. И здесь неоценимую помощь ей оказал только что окончивший консерваторию ученик Чайковского, скрипач Иосиф Котек, ставший добрым приятелем своего недавнего педагога и одновременно частым гостем в доме богатой меценатки фон Мекк, покровительствовавшей многим молодым музыкантам. От него-то и узнавала Надежда Филаретовна во всех подробностях все, что ее интересовало. Поняла она и то, что педагогическая работа сковывает обширные творческие планы композитора, отнимает силы и время и только необходимость зарабатывать деньги на жизнь заставляет его «тянуть лямку» на этом безусловно благородном, но уже мало привлекательном для него поприще. Тогда-то она и стала настойчиво предлагать ему материальную помощь.

«Дорогой мой Петр Ильич! За что Вы так огорчаете и обижаете меня, так много мучаясь материальной стороной? Разве я Вам не близкий человек, ведь Вы же знаете, как желаю Вам всего хорошего… как мне надо, чтобы Вы были именно тем, чем Вы созданы… Вам, как композитору… необходима полная свобода и достаточно времени для отдыха… Я давно хочу, чтобы Вы были вполне свободны…».

«Для меня одинаково удивительно и то, что Вы делаете для меня, и то, как Вы это делаете… — отвечал ей Чайковский. — Я Вам обязан всем, всем… Вы не только даете мне средство пережить без всяких забот трудный кризис, через который я должен был пройти… Вы вносите в мою жизнь новый элемент света и счастья… Я говорю о Вашей дружбе».

Но дружба с фон Мекк не только поддержала композитора в моральном и материальном смысле в достаточно трудный период раздумий, колебаний и, наконец, принятия исключительно важного решения — оставить почетную профессорско-преподавательскую деятельность и целиком посвятить себя творчеству, — но и дала бесконечно чуткого, доброжелательного и преданного ему человека. Вероятно, возникало много догадок по поводу их с трудом объяснимых и весьма оригинальных отношений, но переписка продолжалась многие годы, была наполнена глубокими мыслями и фактами жизни Чайковского, без которых образ великого композитора был бы не так ясен и полон.

Только ли дружеские чувства двигали поступками и пером Надежды Филаретовны? Конечно, нет! Не вызывает сомнения, что она любила в Петре Ильиче и композитора и человека одновременно. Супруга инженера путей сообщения и крупного коммерсанта, мать одиннадцати детей, Надежда Филаретовна почти всю жизнь провела в замкнутом семейном кругу. Светское общество, балы, концерты и шумные развлечения были ей чужды и недоступны. Когда же не стало мужа, а дети выросли и не нуждались в ее постоянном внимании, женщине, сохранившей чувства нерастраченными, неожиданно для нее самой открылась словно бы новая жизнь. Удивительная музыка Чайковского покорила ее. Это вспыхнувшее в ней чувство было полно понятной в то время и сентиментальности выражения и неумеренной экзальтированности. Да и сама Надежда Филаретовна называла г вею любовь во многих смыслах «фантастичной» и в некоторой мере объяснимой как бы роковой предопределенностью: «Моя любовь к Вам есть также фатум, против которого моя воля бессильна». Поэтому для нее сотни страниц переписки с Чайковским, в которых и беспредельное благоговение перед его творческим гением, и безграничная преданность друга, и с трудом подавляемая нежность, — это многолетний и своеобразный «роман в письмах». Для него, человека, на себе почувствовавшего людскую зависть и вероломство, фальшь и лживость клятв и уверений, каждая строчка письма к фон Мекк была словно исповедь.

Множество раз обращался письменно Петр Ильич к Надежде Филаретовне, называя ее «дорогой, несравненный друг!», а то и просто «дорогая моя!», заканчивая каждое послание пожеланиями здоровья и счастья своей «собеседнице» или словами: «Ваш беспредельно Вам преданный» и «Ваш до гроба. П. Чайковский». Именно благодаря этой переписке, превысившей начавшуюся значительно раньше переписку с близким ему по духу братом Модестом, можно узнать о многом, что составляло суть и смысл жизни композитора, интересные детали его богатой событиями биографии, его сомнения и удачи, его размышления о музыке, о самом творческом процессе и удивительной нематериальной субстанции — вдохновении.