Читаем Чайковский полностью

Будучи с юношеских лет страстным почитателем театра, он хорошо уловил и усвоил специфику балетного действа, проникся пластической красотой движений и выразительностью жеста, знал завораживающую силу танца. Среди балетных спектаклей ему более всего нравился балет А. Адана «Жизель», в музыке которого органично сочетались фантастика и пылкое любовное чувство. Но, изучая опыт других композиторов и сложившиеся традиции жанра, он потел по принципиально новому пути, создавая не партитуру из отдельных танцевальных номеров, а симфонию в балете. Это давало возможность зрителям и следить за развитием романтического сюжета и слышать его в непрерывном развитии тем, музыкальных ситуаций.

Либретто балета было создано В. П. Бегичевым и В. Ф. Гельцером. Ставил спектакль балетмейстер Ю. Рейзингер. Однако, к сожалению, он оказался человеком со скудней фантазией, не мастером, но мастеровым. Музыка Чайковского, с ее философской глубиной и лирическим очарованием, оказалась ему не по силам. Его постановка страдала декоративностью, бездейственностью, отсутствием драматизма. Особенно обидно, что сам композитор увидел свой балет в этом примитивном хореографическом наряде и не дожил до подлинного триумфа «Лебединого озера». Лишь в 1895 году Модест Ильич напишет новое, более соответствующее музыке либретто, и в новой, вдохновенной хореографии М. Петипа и Л. Иванова, наиболее полно раскрывшей симфонический характер музыки Чайковского, балет станет классикой мирового сценического музыкального искусства.

Премьера состоялась 20 февраля 1877 года в московском Большом театре и даже при посредственной хореографии прошла с успехом. И все же в своей рецензии на спектакль Г. Ларош был вынужден отметить несоответствие музыки и танца и даже объяснять достоинства музыки нового балета; «По музыке «Лебединое озеро» — лучший балет, который я когда-нибудь слышал… Мелодии, одна другой пластичнее, певучее и увлекательнее, льются как из рога изобилия; ритм вальса, преобладающий между танцевальными номерами, воплощен в таких разнообразных грациозных и подкупающих рисунках, что никогда мелодическое изображение даровитого и многостороннего композитора не выдерживало более блистательного испытания. Музыка «Лебединого озера» вполне популярна; то, что немудреные любители прозвали «мотивами», находится в ней никак не в меньшем, а скорее в большем изобилии, чем в любом балете Пуни. С легкостью, которой никто бы не предположил у ученого автора стольких симфоний, квартетов и увертюр, г. Чайковский подметил особенности балетного стиля и, приноравливаясь к ним, снова выказал ту гибкость, которая составляет одно из драгоценнейших достояний творческого таланта. Его музыка — вполне балетная музыка, но вместе с тем вполне хорошая и интересная для серьезного музыканта».

Главный успех балета необходимо отнести за счет музыки, которая была сразу воспринята слушателями как удивительное лирическое откровение, а центральный музыкальный образ героини — своеобразная «лебединая песня» — покорил всех силой, драматической насыщенностью и глубиной. Эта проникновенная элегическая тема стала лейтмотивом симфонического балета. «Лебединое озеро», созданное на «сюжет из рыцарских времен», явилось первым русским классическим балетом и одновременно балетом реформаторским. В нем Чайковский отошел от традиций балетного театра своего времени, где музыка была подчинена задаче сопутствовать череде танцевальных номеров, украшать их и «озвучивать» пышные декорации.

Любви Принца и Одетты, их всепоглощающему чувству противопоставлены мрачные образы злых сил и сцены «наваждений». В столкновениях Добра и Зла, драматических кульминациях и развязках, переданных в музыке, которая определяла развитие и глубину коллизий, и видел свою задачу Петр Ильич, создавая лирическую драму в балете.

Перейти на страницу:

Все книги серии След в истории

Мария-Антуанетта
Мария-Антуанетта

Жизнь французских королей, в частности Людовика XVI и его супруги Марии-Антуанетты, достаточно полно и интересно изложена в увлекательнейших романах А. Дюма «Ожерелье королевы», «Графиня де Шарни» и «Шевалье де Мезон-Руж».Но это художественные произведения, и история предстает в них тем самым знаменитым «гвоздем», на который господин А. Дюма-отец вешал свою шляпу.Предлагаемый читателю документальный очерк принадлежит перу Эвелин Левер, французскому специалисту по истории конца XVIII века, и в частности — Революции.Для достоверного изображения реалий французского двора того времени, характеров тех или иных персонажей автор исследовала огромное количество документов — протоколов заседаний Конвента, публикаций из газет, хроник, переписку дипломатическую и личную.Живой образ женщины, вызвавшей неоднозначные суждения у французского народа, аристократов, даже собственного окружения, предстает перед нами под пером Эвелин Левер.

Эвелин Левер

Биографии и Мемуары / Документальное
Йозеф Геббельс — Мефистофель усмехается из прошлого
Йозеф Геббельс — Мефистофель усмехается из прошлого

Прошло более полувека после окончания второй мировой войны, а интерес к ее событиям и действующим лицам не угасает. Прошлое продолжает волновать, и это верный признак того, что усвоены далеко не все уроки, преподанные историей.Представленное здесь описание жизни Йозефа Геббельса, второго по значению (после Гитлера) деятеля нацистского государства, проливает новый свет на известные исторические события и помогает лучше понять смысл поступков современных политиков и методы работы современных средств массовой информации. Многие журналисты и политики, не считающие возможным использование духовного наследия Геббельса, тем не менее высоко ценят его ораторское мастерство и умение манипулировать настроением «толпы», охотно используют его «открытия» и приемы в обращении с массами, описанные в этой книге.

Р. Манвелл , Генрих Френкель , Е. Брамштедте

Биографии и Мемуары / История / Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное