Читаем Буря в бокале полностью

Не смотря, что до торжества ещё оставалось пять дней, во дворце шла полным ходом подготовка. Садовники подрезали листья деревьев, вплетая в пышные кроны пёстрые ленточки и нарядные кружева, срезали подувядшие цветы в клумбах, подравнивали траву, выглядевшую и без того ровным аккуратным ковром, накинутым на обнажённую плоть земли. Стоявшие в очереди перед высокими воротами гужевые повозки, без слов свидетельствовали обо всей пышности и разнообразия праздничного стола. В городе то и дело проносились слухи, что сам король Теодор «Какой-то там» почтит вниманием чету Виолети. Дабы лично засвидетельствовать своё благословение молодым. Фред обратил внимания на развевающийся стяг, гордо венчавший фасад – белое полотнище с золотым быком на нём. Символизирующий напор и богатства обладателя. Скоро к нему добавиться красный единорог флаг Розалиты и два могучих клана сольются в один.

Дилижанс, наконец, покинул шумный запруженный проспект, миновал мост и, прибавив скорости, покатил через однотипные улочки, углубляясь в восточные кварталы, славящие свободой нравом и заведениями с сомнительной репутацией. В район, который добропорядочные жители предпочитали без особой надобности не забредать.

Доехав до Орлянской улицы, Нойс остановил карету. Расплатившись, он прошёл остаток пути пешком.

Конечным пунктом замысловатого променада являлся кабачок с провокационным названием «Гори-гори ясно». Само заведение, вклинившее меж двумя покосившимися, с облупленной штукатуркой домами выглядело неказисто и довольно мрачно. Не радостное впечатление, в полной мере отражалось на всей улице, целиком такой же невзрачной, дурно пахнущей…

Фреду очень не хотелось здесь находиться, но заказчик избрал именно это место для встречи, и выбирать не приходилось. Под косые взгляды грязной, оборванной шантрапы, что ошивалась возле недалеко стоявшей хлебной лавки специалист по особо деликатным вопросам открыл покосившуюся дверь и вошёл внутрь.

Полумрак, царивший там, не мог скрыть всей ущербности и запущенности зала. Сразу же в нос ударила вонь подгоревшей жратвы (другого слова тут было никак не подобрать) и въевшиеся, казалось в сами стены с мебелью испарения ядренной скрутиловки. Большинство небрежно расставленных столиков пустовали, лишь двое из них были заняты. За одним скучая, сидела уже довольно немолодая пара, с откровенно выраженным синюшным оттенком лиц, цвет которых без слов говорил о страстном пристрастии к горячительным напиткам их владельцев. По соседству через столик, на двух колченогих табуретов развалился лысоватый толстяк. Громко чавкая, он сосредоточенно, будто выполняя какую-то ответственную работу, уплетал галушки, запивая их целым жбаном чего-то дурно пахнущего.

Бармен, волосатый детина с чёрными, как смоль волосами, заплетёнными на манер варваров в косички, окатил нового посетителя скучающим взглядом, словно кроме него самого никого вокруг не существовало. В другом случае Фрэнос не за что не задержался тут и на минуту, лучше подождав заказчика на улице, но чёткие инструкции не позволяли ему взять и развернуться. Издержки профессии напомнил он сам себе свою догму. А бармену подойдя, сказал.

– Кружку скрутиловки…

Детина хмуро взглянул на него исподлобья, будто его отвлекли от чего-то важного. Нойс начал сомневаться услышали ли его вообще, и уж было решил повторить заказ (ибо не заказать вообще ничего он не мог, пьяны, очень ревниво относились к своим традициям, особенно если они касалась сферы услуг и развлечений), но не успел сделать этого.

– Пять медяков.– Буркнул бармен, флегматично вынимая с подноса кружку, дабы заполнить её мутной жижей пахнущей почему-то золой.

Фред, обладавший довольно богатым воображением и то не мог представить, производную сего продукта из чего он был выгнан. Попробовать, чтобы определить на вкус и речи не могло быть никакой, он не настолько был любознательным и рисковым хоть и занимался ремеслом крайне опасным и вредным для здоровья.

Взяв свой бокал, он прошёл с ним за самый крайний столик, находившийся возле самого входа, всё-таки там посвежее дышалось благодаря широким щелям на косяках не плотно прилагаемой к лудке двери. Там сев, за расшатанный табурет он принялся терпеливо поджидать заказчика. На его удачу скучать, долго не пришлось.

Ровно десять минут спустя после его появления здесь, дверь кабачка распахнулась, и в проёме образовался широкоплечий подтянутый мужчина с глубоко напяленной до самих бровей шляпой. Его одежда не отличалась ничем, от привычной городской: коричневые хлопковые штаны, лёгкие кожаные ботинки, белая сорочка и может быть не к месту одетый жаркий камзол. Но запаренным он не выглядел. Не снимая головного убора, он прошёл к столику где, ссутулившись, сидел Фред и без приглашения уселся напротив его.

– Цацка у тебя?– не поздоровавшись, сразу взял быка за рога он.