Читаем Буря полностью

— Холли, мне кажется, тебе не следует…

— Не переживай, я делаю это с пяти лет. — Она непринужденно развернулась в другую сторону и прошла по перекладине, обхватывая ее пальцами ног. В этот момент я думал только о том, что она может упасть и разбиться, ударившись о землю.

— Ты очень меня пугаешь! Пожалуйста, спускайся! — умоляюще попросил я.

— Когда я впервые проделала это, мама мыла тарелки на кухне. Она выглянула из окна и, увидев меня, выскочила на улицу с громким криком — требовала, чтобы я немедленно спускалась. Я послушалась, а потом она целый вечер не разговаривала со мной. — Холли снова повисла на перекладине, несколько раз повторила сальто и, сделав в воздухе кувырок назад, с легкостью приземлилась на ноги.

Я облегченно вздохнул, и она рассмеялась.

— У меня чуть сердечный приступ не случился. Ты как обезьянка из джунглей.

Холли направилась ко мне, и, как только она оказалась достаточно близко, я схватил ее за руку и потянул к пледу.

— Сядь, пожалуйста.

Она округлила глаза, но послушалась. Я растянулся рядом с ней и стал смотреть на облака, плывущие над кронами деревьев. Холли тоже легла.

— Тебе лучше? — спросила она. — Желудочный грипп — это ужасно.

— Да, гораздо лучше. Тогда у меня был очень тяжелый день. — Я повернулся на бок лицом к ней. — Можно спросить тебя кое о чем?

— Да.

— Если бы ты могла изменить что-нибудь в прошлом? Например… ты совершила плохой поступок или хочешь оставить о себе хорошие воспоминания. Ты бы это сделала?

Она тоже повернулась ко мне:

— Почему ты спрашиваешь? Это настолько неопределенный вопрос, что на него сложно ответить.

Я поднялся на локте.

— Мне приснился сон прошлой ночью. О том, как однажды я очень плохо поступил со своей сестрой.

— Что ты тогда сделал? — поинтересовалась она.

— Рассказал другу одну очень неприятную вещь о ней, а он разболтал это всей школе. Нам было по двенадцать лет, и я пытался произвести впечатление.

— Какую именно неприятную вещь? Если ты рассказал о том, что она намочила штанишки в три года, это не так уж страшно.

Я наморщил нос:

— Это была совсем свежая история о том, что она портит воздух.

Холли прикрыла рукой рот:

— Ох, это очень плохо.

— Согласен… Так вот, в моем сне я был такой, как сейчас, уже взрослый. И знал, что могу предотвратить тот случай, хотя это все равно ничего не изменит ни в настоящем, ни в прошлом.

— То есть, твоя сестра не узнает, что ты раскаялся?

— Именно так.

— Но для тебя это было бы важно?

— Да.

Холли помолчала минуту, а потом ответила:

— Мне кажется, это даже благородно — попытаться все исправить.

— Но я ведь ничего не смогу изменить.

— Да, и все же иногда очень тяжело поступить правильно. Чем чаще ты это делаешь, тем легче становится. Даже если это только во сне.

Я снова повернулся на спину.

— Думаю, ты права.

Холли придвинулась ближе ко мне и принялась до хруста ломать пальцы. Похоже, ее что-то беспокоило.

Продолжая смотреть на небо, я потянулся к Холли и расцепил ее руки. Одну из них я опустил на плед между нами и положил рядом свою. Через несколько секунд ее пальцы уже гладили мою ладонь. Я сжал их и зажмурился.

— Хол?

— Да?

— Расслабься, ладно? То, что ты здесь, рядом со мной, — этого больше чем достаточно. У меня нет других планов.

И это было правдой. Я дышал терпким осенним воздухом, в котором чувствовался запах дыма, и мой большой палец описывал круги на тыльной стороне ее ладони.

— Ты совсем не такой, как я себе представляла, — тихо сказала она.

Я улыбнулся про себя:

— А ты именно такая, как я думал.

Она положила голову мне на плечо. Я почувствовал ее губы на своей щеке, и теплая волна прокатилась по всему моему телу. Протянув руку, я положил ладонь на щеку Холли. Я готов был оставаться здесь целую вечность — и не важно, в каком году это происходило бы.

Это напомнило мне первый раз, когда мы спали вместе (конечно, это было с Холли «ноль-ноль девять», и я не нарушал никаких законов). Безумная идея сделать это зародилась у меня в голове не так давно. И у меня были грандиозные планы. И все же мое самое любимое воспоминание о том дне никак не связано с основным событием.

Это было в середине июля две тысячи девятого года, через пару дней после того, как нас вместе застал отец.

Наконец-то мы оказались одни у меня дома. Дверь в спальню была заперта. Громко играла красивая музыка. И ничто не могло помешать нам сделать то, что мы запланировали.

Холли стянула платье через голову и на четвереньках принялась пятиться назад по кровати. Я взялся за резинку ее розовых трусиков и принялся стаскивать их. Мои губы следовали за руками.

Она запустила пальцы мне в волосы и прошептала:

— Я никогда не делала этого.

Моя рука остановилась, так и не добравшись до ее бедра. Это ее заявление можно было понимать по-разному.

— Никогда не делала чего?

— Не занималась сексом.

Я никак не ожидал этого услышать. Даже в самых смелых фантазиях я не мог представить, что Холли девственна.

Я снова опустился на колени, чтобы взглянуть ей прямо в глаза.

— Никогда?

Она покачала головой и спрятала лицо в ладонях:

— Мне нужно было сказать об этом раньше.

— Холли, в этом нет ничего страшного. Нам не обязательно…