Читаем БУПШ действует! полностью

— Вот видишь — не знаешь, — упрекнула вожатая. — А пока мы будем ломать голову, лето кончится. К тому же все до нас давно продумано. Все уличные посты занимаются именно этими делами. Вика, подтверди.

— Да о чем разговор! — воскликнула Вика. — Кольцова вечно спорит.

Наверное, так, сообща, вожатая с Жигаловой и заклевали бы Люську. Но, к нашему счастью, не зря сидели здесь Тима и Серега. Серега вдруг встал с места и поднял одну руку — другой он прижимал к животу футбольный мяч.

— А ну-ка, скажите: кто вы такие? — Мы весело переглянулись, думая, что он шутит, но он снова спросил: — Вы уличный штаб, так?

— Так! — дружно гаркнули мы в ответ.

— Значит, вас должно касаться все что делается на вашей улице, поняли? Деревьев мало… Почему? Малыши безнадзорные? Позаботиться! Самим скучно? Даешь развлечение! Спортплощадки нет? Устроим! Вы хозяева! Поняли?

— Поняли! — крикнули мы громче прежнего.

— Вот вам и план, — закончил Серега. — А что в первую очередь — решайте сами. Главное — цель не теряйте: по-хозяйски гнать со своей улицы все дурное, чтобы была она чистая, красивая.

— Людям для жизни удобная, — добавил Тима.

— Вот-вот, — подхватил Серега. — Потому что вы не маленькие уже и не просто в игрушечки играть собрались, а настоящий боевой штаб создали.

— Да у нас и не поймешь, как называется, — пожаловался Гошка-Адмирал. — Был Боевой Совет Командиров, а теперь то штаб, то пост.

— А слова «боевой» даже в названии нет, — сказал я. — Просто пионерский уличный пост.

Рудимчик хихикнул:

— Сокращенно: ПУП!

— А давайте назовем БУШ, — предложил Назар Цыпкин. — Боевой уличный штаб.

Вика скривила губы:

— Еще лучше. Теперь, значит, в названии слова «пионерский» не будет?

— Ну, тогда БУПШ, — охотно исправил Назар. — Боевой уличный пионерский штаб.

БУПШ! Мы начали наперебой повторять это новое, только сейчас родившееся словечко. И чем дольше повторяли, прислушиваясь, как звучит, тем больше оно нам нравилось. Было в нем что-то солидное, серьезное и в то же время необычное, таинственное.

БУПШ! Мы еще не знали, какими делами он себя прославит, но уже верили, что они будут замечательные. И нам захотелось немедленно начать действовать!

Мы с Гошкой тут же отыскали фанерную дощечку. Рудимчик притащил оставшуюся в банке голубую краску. Назар Цыпкин вооружился кисточкой. И через минуту была готова большая красивая вывеска. Сашуня и я вскарабкались на крышу гаража. И под общие выкрики — каждому не терпелось дать указание! — приколотили дощечку. Далеко виднелись свеженькие голубые буквы: «БУПШ».

Необычная картина! Футбольный мяч лежал сиротливо на траве около Серегиных ног. И никто не хватал его, не пинал, а все слушали Серегу. Он предложил выделить разведчиков, чтобы они высматривали, какие дела ждут нас в первую очередь.

А Тима и Римма стояли рядом и улыбались. Потом Тима сказал:

— Видишь, Римусь, как они горячо интересуются. Нужно было их только растормошить. Немного выдумки, не по стандарту. Не по написанному в инструкциях.

Римма нахмурилась. Я подумал: сейчас рассердится. Но она ответила:

— Я и сама видела, что зашла в тупик. А как выйти из него, не знала.

Я понял, что Римма у нас тоже, в общем, ничего… И очень здорово получилось, что на заводе с ней вместе работают Тима и Серега. Ведь и они вроде наши вожатые. Вот бы всегда так: не один вожатый, а сразу несколько.

А. Тима засмеялся, взял Риммину руку и прикрыл своей ладошкой:

— Ничего, Римусь, теперь и у тебя пойдет.

Она тоже засмеялась, а руку не выдернула.

Тут я услышал, как ребята около Сереги выкрикивают мое имя:

— Гошку с соседней улицы! Гошку Зайцева.

Оказалось, они уже выбирали разведчиков и наметили в оперативную группу троих: Люсю Кольцову, меня и Рудимчика — раз он был у нас в Совете Командиров Главным Связным и проявил такие большие разведывательные способности. Начальником разведгруппы сделали меня. Правда, Вика возражала: он, то есть я, дескать, не овраженский. Но Серега сказал: неважно, где человек живет, важно, как он будет работать.

— Будешь работать? — спросил он, обращаясь ко мне. Но не успел я ответить, как он, взглянув на часы, схватил себя за рыжие волосы и заскакал на месте. — Ой, ой, опоздали! — И бросился к Тиме с Риммой. — Поезд-то в пятнадцать ноль-ноль.

— Еще без двадцати три, — сказал Тима. — Успеем.

— Пошли, пошли, — заторопился Серега. — А ты, Римма?

— Как же! И я с вами. Понимаете, ребята, — объяснила она, — к нам на завод едет делегация из другого города, и мы встречаем ее на вокзале. К вам я приду завтра. До свидания.

Она быстро ушла.

Футбольный мяч Серега оставил нам на хранение. Только никто и сейчас не побежал с ним, а все стояли около гаража и смотрели, как уходят взрослые.

Потом Маша-Рева задумчиво сказала:

— Без двадцати три. Значит, ровно полтретьего.

— Что — полтретьего? — не поняли мы ее.

Она ответила:

— Родился наш БУПШ. В два часа тридцать минут.

— Подумаешь, какая точность! — засмеялся овраженский Гошка, но больше никто не засмеялся, а все молча посмотрели на вывеску с голубыми буквами.