Читаем БУПШ действует! полностью

И мне почему-то было очень хорошо носить с ней доски и всякое другое барахло из гаража.

Я прибежал сейчас домой и спешу поскорее записать, пока мама готовит обед. А как поем, помчусь к нашему гаражу, чтобы работать там с овраженцами.

И с Люсей тоже!

Прошло еще три дня. Мама недовольна. Дед злится — некому задавать вопросы. А я с утра убегаю. И — до ночи. В гараже дел по горло. Писать совсем некогда!!!

Сегодня, двадцать девятого июня, в четырнадцать часов тридцать минут по московскому времени в жизни Овраженской улицы произошло великое событие: родился БУПШ.

До четырнадцати часов тридцати минут никто на свете не знал, что такое БУПШ.

Но пришел Тима со своим рыжим другом Серегой…

Тима не был у нас с того самого дня, когда мы подписали договор с девчонками. Каждый день приходила одна Римма. С ней мы и оборудовали гараж под пионерский пост. Работали до упаду — чистили, скребли, строгали, прибивали полочки, даже прорезали окно: Демьяныч разрешил.

Борькин трон — красное кресло — и то починили. Теперь сидеть на нем можно безбоязненно — пружины не пуляют вверх, как ракеты.

Помогала нам и Викина мать, тетя Варя. Она приехала на полуторке, привезла доски для пола и две тяжелые банки с коричневой и голубой краской, а потом проверяла, как мы красим.

И вот стоит гараж, словно нарисованный на картиночке, с застекленным окном, со штилем у входа — на этом шпиле будет висеть красный флаг. А пол блестит покрашенный, и ворота тоже. Мы еще внутрь не входим. Караулим, когда высохнет.

Когда появились Тима и Серега, мы тоже сидели около гаража. Сидели и ждали Бориса.

Дело в том, что Римма сказала:

— Теперь будем составлять план. Место подготовлено, пора развертывать основную работу.

Вика-Жига поддакнула:

— Да, да. Сделаем календарный план на все каникулы. И распределим обязанности. А план вывесим на видном месте. План нужно строго соблюдать. Что наметим, то и должны выполнить.

Она говорила так, будто все на свете знала. А Римма с ней соглашалась. Я сразу заметил, что, когда речь заходит о пионерских делах, вожатая во всем слушается Жигалову. Вика-Жига указывает важным тоном. Ну а мы молчим — у нас никто ничего не спрашивает.

Сейчас Вика вдруг заявила:

— План подпишу я как начальник штаба.

Но тут мы, все мальчишки, кроме Назара Цыпкина, закричали:

— А почему только ты? А Борис? Он тоже должен подписать.

— Бориса же нет, — ответила Вика.

Его и вправду в тот момент с нами не было. Как раз все отстающие писали в школе последний диктант, по которому выяснится, кто перейдет в следующий класс, а кто окончательно останется на второй год. Вот и Борис писал, диктант. Но скоро должен был прийти. Поэтому мы закричали еще сильнее:

— Будет Борис! Подождем. Вожатая согласилась:

— Ладно, подождем.

Мы расселись около гаража на чурбаках и стали разговаривать.

В это время как раз пришли Тима и Серега.

Серегу никто из нас еще не видел. Он оказался, как Сашуня, толстый, только не белобрысый, а очень рыжий, ну просто огненный. Длинные волосы на голове у него колыхались, как пламя у костра. А сам Серега какой-то чудной — ленивый не ленивый, но очень медлительный — шел вразвалочку и молча улыбался. В руках у него — вернее, под мышкой — был футбольный мяч. И Тима объяснил, что его друг пришел тренировать нас.

Мы, конечно, закричали «ура!» и потянулись за мячом, готовые бежать наперегонки, но Тима остановил нас, ткнув себя в переносицу, в очки:

— Посмотрим сначала, что вы тут настроили. — Он потрогал у входа краску на полу, подергал за раму и похвалил: — Молодцы. — Потом спросил, снимая очки: — Ну, а что дальше делать намерены? — Он спросил у всех, но посмотрел с улыбкой на Римму.

И она тоже улыбнулась:

— Дальше, товарищ комсорг, пост начнет действовать. Вот наметим план. Календарный. На все каникулы. И распределим обязанности. И вывесим его на видном месте…

Я невольно переглянулся с овраженским тезкой: вожатая точка в точку повторяла Викины слова.

Тима засмеялся. Я подумал, что он тоже заметил, как Римма повторяет чужие слова. Но он сказал:

— Ну, это длинная история — такое планирование. А если проще? Болельщики — на трибуну! Игроки — за мной.

Он сунул очки Римме и вышиб у Сереги футбольный мяч. И погнал его ногами по травянистому пустырю, на котором мы всегда устраиваем состязания. Мы, конечно, со свистом и гиканьем бросились вслед.

— Даешь! — заорал Серега во всю глотку и тоже помчался по полю. Ему наперерез бросились Сашуня и Назар Цыпкин, но где там! Рыжего толстяка было не узнать! Он словно преобразился. От его недавней медлительности не осталось и следа. Он летал, неуловимый и красный, как настоящий огонь. Заражая своей стремительностью и словно поддразнивая нас, он водил мяч перед самым носом так, что мы тут же разохотились во что бы то ни стало его победить. И окружили всей ватагой.

Но ему стал помогать Тима. И вскоре получилось так, что все мальчишки оказались против них двоих. Мы носились по пустырю из конца в конец, старались отнять мяч у взрослых. Крик над улицей стоял невообразимый.