Читаем Буквы полностью

-- Да пошел ты на хрен со своими наставлениями, -- злюсь я. -- Всё, базар окончен. Сам ты мне и не брат, и не друг, и даже не враг, твою мать. Чмо.

Я встаю из-за стола.

Жорик смотрит куда-то в пол и монотонно бубнит:

-- Не убий. Не прелюбы сотвори. Не укради. Не послушействуй на друга твоего свидетельства ложна. Не пожелай жены искренняго твоего, не пожелай дому ближняго твоего, ни села его, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ни всякого скота его, ни всего, елика суть ближняго твоего...

Я спокойно одеваюсь, особо не вслушиваясь.

-- Боже Всемогущий и Всемилостивый! О, Боже Вседержитель и Творец, нет предела, Боже, Твоей Милости, Всещедрый Пастырь наш...

***

Я просыпаюсь в абсолютной темноте и тишине. Будильник ещё не звенел, а значит, ещё рано. Я пытаюсь уснуть, но сон не идёт. Проворочавшись ещё с полчаса, я решаю вставать.

Нащупываю будильник и включаю подсветку. Она не срабатывает. Странно. Я поднимаюсь, сажусь, нахожу на полу тапочки, надеваю их и двигаюсь в сторону выключателя. Всегда скрипевший паркет в этот раз подозрительно молчит. Дойдя до выключателя, я вожу рукой по стене. Нахожу. Включаю свет.

Ничего не происходит. Свет не включается.

Спотыкаясь, я ковыляю до окна, отодвигаю шторы и ничего не вижу. Не веря своим глазам, утыкаюсь носом в холодное стекло. На улице ещё темнее, чем в комнате. Ни одного огонька. Город погружён в темноту. Рекламные щиты и вывески словно объявили "День без рекламы". Ни в одном окне свет не горит. На небе ни звёзд, ни луны. Солнца, впрочем, тоже нет. Не едут машины, не освещают своими фарами асфальтовое полотно дороги, не светятся витрины магазинов и окна соседних домов.

Я открываю окно. Абсолютная темнота. Абсолютная тишина. Никаких запахов, никакой цивилизации. Ни звуков, ни света. Город вымер.

Я понимаю, что случился какой-то катаклизм. Но не могу понять -- какой. Война? Новое сверхмощное оружие? Нападение инопланетян? Что же случилось?

Потом я понимаю -- что.

Я ослеп, я оглох, я не чувствую запахов. Во рту какой-то тошнотворно-сладковатый привкус.

Мой личный ад. Оставь надежду, всяк сюда входящий.

"...О, Господи, помилуй нас, помилуй! О, Господи Всемилостивый, Ты нас прости! Грехами обросли наши Души, словно на дне морском камни порослью. Грехами обросли и наши тела. Какие же непристойные, какие же омерзительные, в Очах Твоих, Боже, наша жизнь, и наши дела..."

2006

Переписка

Совсем недавно, в маленьком-маленьком провинциальном городке...

А началось всё с того, что Семён Петрович Потолоков к Интернету подключился. К Интернету он, конечно, подключился уже потом, а сначала он компьютер приобрёл. А если совсем быть точным, то начало истории этой положил начальник Потолокова, Лев Гяурович Огребенко.

-- Вызвал я тебя, Потолоков, вот почему. Там, наверху, -- Огребенко указал перстом вверх, -- решили, что надо бы нам с тобой, Потолоков, так сказать, электронно-вычислительно машинизироваться. Вывести, так сказать, нашу отчётность на новый уровень. Грядёт нам, Потолоков, полная машинизация, а потому приказываю тебе овладеть навыками машинизации в кратчайшие сроки. Не овладеешь машинизацией -- ждёт тебя, Потолоков, "сокращенизация", хе-хе-хе, -- сначала смущённо, а потом и в голос, засмеялся довольный каламбуром Лев Гяурович.

-- Будет исполнено, -- ответил озадаченный Потолоков.

Что такое компьютер, Потолоков знал смутно. И, как человек основательный, дома принялся изучать приобретённую брошюрку общества "Знание". В брошюре говорилось о том, что ЭВМ -- это "приспособления, выполняющие разного рода вычисления или облегчающие этот процесс". До этого момента Потолоков всё понял, а дальше, как заклинило.

А ведь терять работу Семёну Петровичу было как-то не с руки. Всю жизнь он провёл в этом бюро. Казалось, всю жизнь знал Льва Гяуровича, когда-то просто Лёву.

По сути, жизнь у Семёна Петровича не задалась. Человеком Потолоков был бесхитростным, а потому всю жизнь его задвигали. Невесту отбил Витька Косой, залихватски умевший с открытым ртом выстукивать пальцем по щеке популярные мелодии. А на работе все должности, повышения, путёвки и премии отдавали другим.

Жил Семён Петрович просто и честно. Искренне считал, что женится и ляжет в постель только по любви. Уже и Косого-то нет, и Варвара -- не юная синеглазая девица с заразительным смехом, а он так никого другого полюбить и не смог.

Так что осталась у него только работа. И потерять её значило потерять смысл жизни.

Потолоков лёг спать. Перед глазами крутились нерусские слова "байт", "процессор", "бейсик", "архитектура" и почему-то небоскрёбы. Небоскрёбы строились в ряды и прыгали друг через друга. Проворочался Потолоков на кровати всю ночь без сна и решил записаться на курсы.

***

Курсы вела молодая привлекательная девушка Настя, годящаяся Семёну Петровичу в дочери. Говорила она бойко, и Потолоков, старательно конспектировавший лекции, чувствовал себя довольно уверенно. Писать быстро он умел и любил. Надо сказать, Семён Петрович даже гордился своим почерком.