Читаем Буквы полностью

Сквозь стекающую из рассечённой брови кровь Ира видела ухмыляющееся лицо Игоря, сигарету в его зубах и злые прищуренные глаза. За окном был слышен смех соседей: ещё одной семейной пары, которая возвращалась домой с какой-то вечеринки. В кроватке обеспокоенно завозился малыш.

Скрючившись от боли, Ира побежала в ванную. Скорее, скорее закрыться там от обезумевшего Игорёчка, а потом он проспится, протрезвеет, и всё будет хорошо. Ему ещё стыдно будет. Да, он извинится, а потом они все вместе поедут к родителям, где будут пить пахучий ароматный мятный...

У Иры потемнело в глазах, и её тело беззвучно рухнуло на пол.

Сзади стоял Игорь и удивлённо крутил в руке окровавленное горлышко от бутылки с пивом. Постояв так, Игорь пошёл на кухню и выкинул горлышко в ведро с мусором. После чего со спокойной душой отправился спать.


***


-- Вот ты, Игорян, не обижайся, но ты самый настоящий подкаблучник! -- безапелляционно заявил Костя.

-- С чего ты взял? -- недоумённо спросил Игорь.

Костя вытащил его в этот бар прямо с работы. Игорь долго отнекивался, но в итоге не сумел отказать лучшему другу, которого он не видел уже с полгода. Да, точно полгода. Последний раз они виделись, когда вместе пьяные и счастливые орали в три часа ночи под стенами роддома песни. Потом они всю ночь пили водку у Игоря дома, празднуя рождение его первенца.

Иру Игорь предупредить о своей задержке не сумел, поскольку их домашний телефон был постоянно занят. Видимо, Ирина болтала с кем-то из подружек.

-- Раньше мы часто виделись? -- спросил Костя.

-- Каждый день практически, -- ответил Игорь.

-- Вот! -- удовлетворённый ответом друга, сказал Костя. -- А сейчас?

-- У меня же ребёнок, Костя. Семья и работа отнимают всё время, не высыпаюсь периодически, какие уж тут пьянки, -- попытался объяснить Игорь.

-- Так какой же ты мужик тогда? А жена на что? Ещё скажи, что ты пелёнки стираешь, посуду моешь...

-- Стираю, мою, -- подтвердил Игорь.

-- Не стыдно? Это же прямые женские обязанности! Ты зарплату домой приносишь?

-- Всю до копейки Иринке отдаю.

-- Вот и всё! Ты -- добытчик, твоё дело -- деньги зарабатывать. А всё остальное: хозяйство, ребёнок -- должно быть на жене твоей.

-- Костя, честно говоря, ты прав. Устаю я жутко, не помню даже, когда вот так вот последний раз сидел и пил пиво. Но с Иркой ссориться не хочу, иначе запилит. У неё язык, знаешь, какой острый, -- пожаловался Игорь.

-- Язык острый? А кулаки тебе на что? -- спросил Костя и покрутил кулаком под носом друга. -- Слово вякнет, бей в табло. И весь базар. В следующий раз будет умнее и заткнется. Или ты всю жизнь хочешь у неё под каблуком пробыть?

Слова Кости запали Игорю в душу, найдя благодатную почву. Игорь давно уже был недоволен своей жизнью и с тоской смотрел в будущее. И символом новой жизни решил Иринке не звонить. "Пусть поревнует, поволнуется", -- злорадно подумал Игорь.

-- Может, водки? -- усмехаясь, спросил Костя. -- Или жены боишься?

-- После пива... -- задумался Игорь. -- А, давай!


***


-- Ты позвонить хотя бы мог? Я ждала, мучилась, всех друзей твоих обзвонила! Дома денег нет, а он идёт пьянствовать! Рожа твоя бесстыжая! -- постепенно закипая, тихо, чтобы не разбудить ребёнка, выговаривала Ира, одновременно раздевая мужа.

Игорь открыл глаза. Ира сидела на корточках и пыталась расшнуровать его ботинки. Живая! Это всего лишь сон, слава Богу! Но какой реальный! От мысли, что было бы, если бы всё это оказалось правдой, Игоря покрыла испарина. Надрывающийся в крике Андрюшка, убитая им Ирочка, суд, длительный срок заключения, вдребезги разбитая жизнь. Кошмар какой-то.

-- Милая, любимая, солнышко моё! Прости меня, прости меня, дурака, не смог я дозвониться и предупредить, а потом запамятовал. Любимая!


Игорь присел и обнял жену. Покрывая её лицо поцелуями, он гладил её по волосам и шептал нежности.

Игорь сам снял ботинки, взял на руки Иринку и, не переставая целовать, понес её в кровать.

-- Сумасшедший!

-- Люблю тебя!

-- И я тебя люблю, Игорёчек, -- прошептала счастливая Ира.

Они долго занимались любовью, а потом, обнявшись, уснули. Руки любимой жены крепко обвили его шею, так туго, что Игорь чуть не задохнулся. А потом ушёл в небытие, погрузившись в сладкий сон.


***


Проснувшийся Валёк заорал на всю камеру:

-- Новенький повесился!

-- Да и хрен с ним! Кто он такой вообще? -- поинтересовался урка с худыми жилистыми руками.

-- По сто пятой шёл вроде, -- вспомнил рассказ новенького Валёк. -- Жену по пьяни бутылкой по голове огрел. Та и скопытилась...

Игорь был мёртв. Но в последние мгновения жизни он был счастлив, это точно.


2004


Когда тухнут мечты


-- Проводишь меня? -- спрашивает Настя.

Я пытаюсь открыть глаза. Ресницы склеены, так что мне надо протереть глаза. Открываю глаза. Надо мной тонкий Настин силуэт. Тело ломит, мозг разрушен. Где я? Сушняк жескарёвый.

-- А?

-- Ты меня проводишь? -- повторяет она.

Хриплю:

-- Погодь.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Александри В. Стихотворения. Эминеску М. Стихотворения. Кошбук Д. Стихотворения. Караджале И.-Л. Потерянное письмо. Рассказы. Славич И. Счастливая мельница
Александри В. Стихотворения. Эминеску М. Стихотворения. Кошбук Д. Стихотворения. Караджале И.-Л. Потерянное письмо. Рассказы. Славич И. Счастливая мельница

Творчество пяти писателей, представленное в настоящем томе, замечательно не только тем, что венчает собой внушительную цепь величайших вершин румынского литературного пейзажа второй половины XIX века, но и тем, что все дальнейшее развитие этой литературы, вплоть до наших дней, зиждется на стихах, повестях, рассказах, и пьесах этих авторов, читаемых и сегодня не только в Румынии, но и в других странах. Перевод с румынского В. Луговского, В. Шора, И. Шафаренко, Вс. Рождественского, Н. Подгоричани, Ю. Валич, Г. Семенова, В. Шефнера, А. Сендыка, М. Зенкевича, Н. Вержейской, В. Левика, И. Гуровой, А. Ахматовой, Г. Вайнберга, Н. Энтелиса, Р. Морана, Ю. Кожевникова, А. Глобы, А. Штейнберга, А. Арго, М. Павловой, В. Корчагина, С. Шервинского, А. Эфрон, Н. Стефановича, Эм. Александровой, И. Миримского, Ю. Нейман, Г. Перова, М. Петровых, Н. Чуковского, Ю. Александрова, А. Гатова, Л. Мартынова, М. Талова, Б. Лейтина, В. Дынник, К. Ваншенкина, В. Инбер, А. Голембы, C. Липкина, Е. Аксельрод, А. Ревича, И. Константиновского, Р. Рубиной, Я. Штернберга, Е. Покрамович, М. Малобродской, А. Корчагина, Д. Самойлова. Составление, вступительная статья и примечания А. Садецкого. В том включены репродукции картин крупнейших румынских художников второй половины XIX — начала XX века.

Ион Лука Караджале , Джордже Кошбук , Анатолий Геннадьевич Сендык , Инесса Яковлевна Шафаренко , Владимир Ефимович Шор

Поэзия / Стихи и поэзия