А теперь представьте, что рабочие строят рядом с муравейником восьмиполосную автомагистраль. Поймут ли муравьи, на какой частоте общаются между собой рабочие? Поймут ли они хотя бы, что такое восьмиполосная автомагистраль? Точно так же любая разумная цивилизация, добравшаяся до Земли со звезд, по определению должна обгонять нашу на тысячи, а то и на миллионы лет, и нам, может быть, нечего им предложить. Иными словами, мы слишком много о себе воображаем, если считаем, что инопланетяне полетят за триллионы триллионов километров, чтобы просто встретиться с нами.

Нас, скорее всего, просто нет на экранах их радаров. Как ни смешно, разумных форм жизни в Галактике может быть великое множество, но мы сами настолько примитивны, что ничего не замечаем.

Первый контакт

Но предположим на мгновение, что момент настал – такое произойдет раньше или позже, – и мы вступаем в контакт с инопланетной цивилизацией. Этот момент может стать поворотным в истории человечества. Тогда следующий вопрос: чего мы хотим от этого контакта, и каким может оказаться инопланетное сознание?

В кино и научно-фантастических романах инопланетяне часто хотят съесть нас, завоевать нас, вступить с нами в сексуальные отношения, поработить нас или попросту обобрать, т. е. вывезти с планеты все ценные ресурсы. Но все эти варианты очень маловероятны.

Наш первый контакт с инопланетной цивилизацией начнется, скорее всего, не с приземления летающей тарелки на лужайке перед Белым домом. Более вероятно, что какой-нибудь подросток, на компьютере которого работает скринсейвер проекта SETI@home, объявит, что его комп расшифровал сигналы с телескопа Аресибо в Пуэрто-Рико. Или, может быть, проект SETI в Хэт-Крик примет сообщение с признаками разумности.

Таким образом, наша первая встреча с инопланетянами будет односторонней. Мы сможем «подслушать» какое-то разумное сообщение, но до отправки ответного, а и тем более до его получения адресатом может пройти не одно десятилетие.

Разговоры, которые мы услышим по радио, дадут нам, возможно, ценные сведения об этой инопланетной цивилизации. Но большинство переговоров, скорее всего, будет содержать сплетни, развлечения, музыку и пр., а не научные сведения.

Тогда я задал доктору Шостаку следующий ключевой вопрос: когда первый контакт состоится, будете ли вы держать его в секрете? В конце концов, известие о нем может вызвать массовую панику, религиозную истерию, хаос и неуправляемое бегство. Я был немного удивлен, когда он ответил: нет. Они передадут все данные правительствам и народам мира.

Тогда следующие вопросы. Как будут выглядеть инопланетяне? Как они думают?

Чтобы получить представление о сознании инопланетного существа, полезно проанализировать другое чуждое нам сознание – сознание животных. Мы живем рядом с ними на одной планете, но совершенно не представляем, что происходит у них в головах.

Понимание сознания животных, в свою очередь, может помочь нам понять сознание инопланетян.

Сознание животных

Думают ли животные? И если думают, то о чем? Этот вопрос тысячи лет ставил в тупик лучшие умы человечества. Об этом знаменитом вопросе говорили еще греческие писатели и историки Плутарх и Плиний, но он не решен и поныне. На протяжении столетий многие гиганты философии предлагали свои ответы.

Пес бежит по дороге в поисках хозяина и встречает развилку, где дорога расходится в трех направлениях. Пес сначала бежит налево, обнюхивает там все, затем возвращается, уже зная, что хозяин выбрал не эту дорогу. Затем бежит направо, нюхает и понимает, что хозяина не было и здесь. Но теперь пес уверенно бежит по средней дороге, ничего уже не обнюхивая.

Что при этом происходило в сознании пса? Величайшие философы безуспешно размышляли над этим вопросом. Французский философ и эссеист Мишель де Монтень писал, что пес, очевидно, решил, что единственный оставшийся вариант – верный. Такой вывод показывает, что собаки способны абстрактно мыслить.

Но Фома Аквинский в XIII в. высказал противоположное мнение – то, что внешне выглядит как абстрактное мышление, не обязательно является таковым. Нас может обмануть внешнее сходство с разумными рассуждениями, утверждал он.

Несколько столетий спустя произошел еще один знаменитый обмен мнениями о сознании животного между Джоном Локком и Джорджем Беркли. «Звери не думают отвлеченно», – однозначно заявил Локк. На что епископ Беркли отозвался: «Если тот факт, что твари не думают отвлеченно, сделать отличительным признаком такого рода животных, я боюсь, что очень многие из тех, кто сходит за человека, должны быть причислены к их числу».

Во все века философы пытались анализировать этот вопрос одним и тем же способом: прикладывая к собаке мерку человеческого сознания. Это стандартная ошибка антропоморфизма, т. е. подхода, при котором считается, что животные думают и ведут себя, как люди. Но, может быть, настоящим решением было бы взглянуть на этот вопрос с точки зрения пса, которая, возможно, совершенно чужда нам.