Читаем Бремя молчания полностью

— Согласись, гроза в октябре — редкое явление природы. Утро того дня выдалось сереньким, но теплым. Ты должна была появиться на свет только через три недели, но я почувствовала знакомые приступы боли, тянущие боли внизу живота и в пояснице. Совсем как раньше, с Беном, но во второй раз я уже более-менее знала, чего ожидать. Папа специально приехал домой с Аляски, он так ждал твоего появления на свет! Все бродил по дому, стараясь придумать себе дела. Тогда он смазал маслом все скрипучие петли и замки, заделал все щели на полу в ванной и очистил водостоки от листьев. Он все время спрашивал, как я себя чувствую, скоро ли родится ребенок. Я отвечала: нет, до родов еще далеко.

Наконец пришлось прогнать его, потому что он меня нервировал. Папа взял Бена, и они поехали в парк поиграть в футбол, а я поднялась в спальню и прилегла на кровать. Не прошло и десяти минут, как небо вспорола первая вспышка молнии и послышался оглушительный громовой раскат! Потом хлынул дождь — настоящий ливень! И тут у меня отошли воды, и я поняла, что ты скоро родишься.

Калли едва заметно улыбается. Она столько раз слышала эту историю! Ручки ее совсем обмякли, но в глазах по-прежнему тревога, как будто она готова, если нужно, спрыгнуть с операционного стола.

— Я не знала, что делать. Папа с Беном уехали на машине. Я ведь сказала, что мне в больницу еще не скоро… Дождь лил как из ведра — крупные капли громко барабанили по крыше. Ветер задувал так сильно, что дрожали стекла. И с каждым новым громовым раскатом у меня начинались схватки. Ты как будто говорила мне: «Внимание, я уже иду». Я позвонила врачу, и он велел ехать в больницу как можно скорее. Я покидала в школьный рюкзак Бена какую-то одежду и твое желтое одеяльце. В одеяльце я завернула новенький костюмчик, в котором собиралась забирать тебя из родильного отделения домой. Сначала я хотела попросить миссис Норленд отвезти меня, но потом пожалела ее. Кому захочется выбираться из дома в грозу? В общем, я решила ехать в больницу в папином грузовике. Кстати, ты родилась здесь, в этой самой больнице! И представь себе, я никак не могла найти ключи от грузовичка. Папа вечно куда-то их девал, никогда не вешал в одно и то же место. Искала я их минут двадцать. Знаешь, где они нашлись? В кармане джинсов, которые папа засунул в стиральную машину! Я схватила рюкзак и вышла на крыльцо. От сильного ветра сетчатая дверь слетела с петель. Помню, я тогда еще пожалела папу: он так старательно смазывал петли, чтобы они не скрипели, и вот пожалуйста…

Я надеялась, что папа и Бен скоро приедут домой. Кое-как вскарабкалась в кабину грузовичка — признаюсь тебе, это не самое легкое занятие для беременной, а уж для роженицы тем более, — как вдруг вспомнила, что не оставила папе с Беном записку. Поэтому я вылезла из грузовика, вернулась в дом, переваливаясь, как утка, и нацарапала им записку. В ней было всего одно слово: «Малыш!!!» крупными буквами. Потом я вышла под дождь и снова села в грузовик. Имей в виду, до того дня я водила машины с механической коробкой передач всего два раза, и оба раза со мной был папа, который мне помогал. Сама не знаю как, но я завела грузовичок и вырулила на шоссе. Дождь хлестал такой, что «дворники» не справлялись со струями; пришлось ползти еле-еле. Больше всего я боялась перевернуться в кювет. Я молилась про себя, чтобы какой-нибудь другой водитель не выскочил внезапно сзади и не врезался в меня, потому что я ползла как черепаха. К счастью, пока я не приехала в город, я не встретила ни одной машины. Каждые несколько минут, когда у меня начинались схватки, приходилось тормозить и прижиматься к обочине. И еще следить, чтобы мотор не заглох. В общем, самое главное для меня было добраться до больницы. Хотя тогда слышать меня могла только ты, я громко сказала: «Мой ребенок не появится на свет в этом старом ржавом грузовике!» Я медленно ползла вперед. Наконец я добралась до больницы и остановилась прямо перед входом в отделение скорой помощи. Потом выяснилось, что я не заперла грузовик, не выключила фары и оставила ключи в замке зажигания. Но тогда, как ты понимаешь, такие мелочи меня не волновали.

Не успела медсестра уложить меня на кресло, а врач — войти в палату, как ты уже тут как тут! Всего три раза пришлось потужиться, зато как громко ты закричала! Потом мне дали тебя подержать, и я залюбовалась тобой. Ты и родилась красавицей, только волосики были темные. Первым делом я извинилась перед тобой и сказала вот что: «Обычно я не выгляжу как мокрая крыса. Надеюсь, я не очень тебя напугала». Но ты все равно плакала и плакала — как будто маленький ягненочек блеял.