Крисси метнулась в ванную. Скользнув внутрь, она встала за дверью, прижалась к стене и стала смотреть в щелку. Входная дверь открылась и закрылась, и наступила тишина. Вошедший стоял в прихожей. Потом из открывшейся двери в гостиную хлынул свет.

— Господи Иисусе!

— Нейл!

— Господи, Крисси, как ты меня напугала!

Она бросилась к нему. Обнимая ее, он поморщился, прильнул лицом к ее волосам, потом губами к губам. Почувствовав вкус крови, она отпрянула. Его лицо было похоже на раскисшую свеклу. Один глаз полностью закрылся. Под рубашкой белели бинты.

— Что они с тобой сделали?

— Все в порядке. Я не так уж плох, правда. — Он попытался обратить все в шутку: — В приемном покое я был самый красивый.

Опухший рот изобразил подобие улыбки. Она помогла ему раздеться, ловя себя на том, что воркует и квохчет над ним, будто над ребенком. Он осторожно лег.

— Ложись со мной, — сказал он и взял ее за руку.

Она заплакала.

— Не надо, Крисси. Все хорошо. Тсс… — Он погладил ее по волосам. — Мерзавцы больше не вернутся. Они думают, что заставили меня заткнуться. Они приходили за фотками, ну заодно и повеселились.

— Ты отдал им фотографии?

— Ага, все отдал. — Морщась, он повернулся к ней. — Но эти гады не догадываются, что у меня еще есть кое-что.

— Что есть? — Она села.

— Я знаю, что это за штора, Крисси. Я знаю, откуда она.

— Ты пойдешь в полицию?

Он покачал головой:

— Незачем. Мне достаточно только заложить их. Я повидаюсь с этим газетчиком, Коннелли. Он меня выслушает.

Душа Крисси наполнилась ужасом. Она представила себе, как они возвращаются. Чтобы заставить его замолчать навсегда.

— Ну Крисси! Они же не догадаются, что это я.

Крисси знала, что это чушь. Они сразу все поймут. А Нейл рассуждает, как самонадеянный мальчишка из ее детства, который придумал, что жизнь прекрасна, и поверил в это.

— Крисси? — позвал он.

— Ммм…

— Я должен тебе кое-что сказать. — Он поднял голову. — Врач предупредил, что нормальный секс для меня невозможен в течение самое меньшее трех недель, — мрачно сообщил он.

— Нейл!

Он попытался улыбнуться:

— Но он ничего не говорил насчет ненормального секса.

28

Улица, застроенная доходными домами и частными двухэтажными особняками, плавно изгибалась. Маленькие ухоженные яркие садики перед каждым домом, приятный вид из окна. Высокие деревья парка невдалеке.

Хорошее место для ребенка.

Номер десять был на середине улицы, вход в квартиру с парадного, цветники на окнах. Рона прошла мимо по противоположному тротуару, пересекла улицу и вернулась. Дойдя до голубой двери, она остановилась и с бьющимся сердцем прочитала имя на табличке повыше звонка. Ей просто нужно знать. Если они тут живут, то она уйдет, решила она. Уйдет и будет его ждать.

Фамилия была не Хоуп.

Дверь открыла женщина лет пятидесяти с небольшим, стриженная ежиком и в очках. Ее совершенно не обеспокоило появление на ее пороге незнакомки. Она была очень рада помочь. У Роны возникло впечатление, что она просто любит пообщаться, поболтать и послушать, что другие говорят.

— Очень жаль, милочка, — говорила она. — Они уехали отсюда четыре года назад, переехали в Англию.

— Вы, случайно, не знаете, куда именно?

Нет, адреса они не оставили.

— Простите, что не могу вам помочь. Я только помню, что это какой-то большой город, где есть университет. Мистер Хоуп, кажется, читает геологию. Он получил там новую работу. Манчестер, а может, и Бирмингем? — Она покачала головой. — Нет, я не такая. Переезды — это не для меня. Говорят, что в Глазго — преступность, но мы-то с вами лучше знаем, верно?

Рона вернулась к машине. Не стоит огорчаться, уговаривала она себя, сюда вообще не следовало приезжать.

В машине Рона включила радио. Повернув ключ зажигания, она решила ехать обратно на работу. Постараться забыть об этом. Сосредоточиться. Принять решение насчет Шона.

Выехав на главную улицу, она заметила, что ворота начальной школы широко распахнуты. На ограде был помещен плакат с расписанием часов голосования. На игровой площадке толпились не дети, а взрослые. Она вдруг вспомнила, что сегодня выборы. Она притормозила и остановилась, зная, что он будет там.

Он стоял на ступеньках, пожимал руки и улыбался. Эдвард Стюарт, выдающийся юрист и счастливый семьянин, радеющий за дело тори в Шотландии и как пить дать, будущий представитель Шотландии в парламенте.

Рона включила двигатель и поехала дальше. Она честно соблюдала условия сделки. Пусть его выберут в парламент. Если повезет, он будет редко наведываться в Глазго, и ей больше не придется его видеть.

Трасса была забита автомобилями, и Рона обругала себя за то, что поехала на машине. Трудно сосредоточиться на дороге, когда в голове теснится столько мыслей. Карой за рассеянность стали нетерпеливые гудки сзади. Она свернула в первый же переулок, решив выпить где-нибудь кофе. Через полчаса этот поток схлынет, и она сможет спокойно вернуться в город.