Читаем Братья Дуровы полностью

шамберьером лишь для того, чтобы усилить внимание зрителей к

этой прекрасной движущейся картине.

Седой, сухенький итальянец Кардинали с возрастом стал чуть

суетлив, но не утерял темперамента, живости. Репетирует он неиз¬

менно строго и точно, его правило — все должно быть, совсем как на

вечернем представлении. Только на его голове не блестящий цилиндр,

а котелок, сдвинутый на затылок. И на лице улыбка, до сих пор вол¬

нующая зрительниц, как в то, уже далекое время, когда имя мо¬

лодого Кардинали гремело в первоклассных цирках мира и он

ловил манящие взгляды светских дам, лорнировавших его из сво¬

их лож.

Лошадь, потряхивая подстриженной гривой, бежит по кругу. За

ней другая, третья, четвертая... Все одной масти — золотистые.

Кардинали торопит:       «Алле!.. Алле!» —они ускоряют свой бег.

И вдруг по какой-то неуловимой команде все враз замирают на ме¬

сте и, склонив гордые головы, валятся на колени перед Дуровым.

И дрессировщик, довольный своим «комплиментом», галантно рас¬

кланивается, высоко приподняв котелок.

—       Браво, Кардинали! Превосходно, как всегда...

—       Мерси, мсье Дуров, вы знаете толк!

Старый итальянец доволен эффектом и тем, что он оценен по до¬

стоинству таким артистом, как Дуров.

Ни минуты не пустует манеж. После конной группы тут репети¬

руют в три «слоя»: внизу жонглеры перекидываются мелькающими

разноцветными булавами. Рядом двое акробатов ходят на руках, де¬

лают то переднее, то заднее сальто.

Канатоходцы занимают второй «слой» манежа. По косо натяну¬

тому тросу, осторожно барансируя длинным шестом, поднимается

красивый молодой артист. Наверно, он легко бы взбежал к спаситель¬

ной верхней площадке, но на голове его статуэтка — партнерша. Она

грациозно стоит на одной ножке, правая рука ее устремилась в про¬

странство, а левая шлет воздушный поцелуй зрителям.

Третий «слой» — под самым куполом. Там на трапециях сущие

черти — двое гимнастов, они кувыркаются, перелетают с одной рас¬

качивающейся трапеции на другую, и разверстая бездна им не

страшна.

На своем веку Анатолий Леонидович наблюдал много таких ре¬

петиций. Видел номера несравненно сложнее, интереснее. Труппа

Максимюка собрана «с бору по сосенке», состоит из стареющих арти¬

стов и начинающей молодежи, пока не мобилизованной в армию. Да

и кто из лучших циркистов согласится работать во второразрядном

шапито у такого антрепренера, как выжига Максимюк!

И куда он подевался? Скорее надо бежать от него, от позора, ко¬

торый вчера пришлось испытать.

—       Вы нездоровы, мсье Дуров?

—       Да, чуть-чуть...

—       Берегите себя, мсье Дуров!

Милый старый Кардинали идет отдыхать после уже утомляющей

его утренней репетиции. Много лет назад он приехал в Россию, же¬

нился, а когда жена умерла, решил не покидать новую родину. Те¬

перь, одинокий, скитается из города в город то с одной, то с другой

труппой. Его семья — цирк.

Мимо прошли двое «Аполлонос» — супруги Кудрявцевы. Моло¬

дые, способные воздушные гимнасты, однако им еще следует изрядно

работать, чтобы их номер «Полет под куполом» стал достойным пер¬

воклассной программы.

Весьма пожилая наездница, неуклюжий коверный клоун, пья¬

ница клишник — остальные участники труппы. Старая гвардия, для

парадных выступлений ставшая непригодной. Знавали и они лучшие

времена, радуя публику своей ловкостью, отвагой, умением. И ныне,

по мере сил и возможностей, они делятся своим искусством со зри¬

телями.

Ужасы войны заставляют народ искать забвения в любых раз¬

влечениях. Театры, синематографы, цирки всегда переполнены. Ис¬

кусство облегчает людские страдания. Сейчас, как никогда, нужно

благородное ремесло циркистов. И прежде всего — клоунада. Ве¬

селье, смех — народная потребность.

Почему же он, прославленный Анатолий Дуров, который не толь¬

ко развлекал людей, но и стремился сделать их лучше, король шутов,

но не шут королей,— оказывается ненужным народу? Правде надо

смотреть прямо в глаза: на вчерашнем представлении его не освиста¬

ли, не ошикали, но жидкие хлопки, которыми его проводили, свиде¬

тельствуют о неуспехе. Или разношерстная мариупольская публи¬

ка настолько тупа, что ей недоступен юмор замечательного клоуна

Анатолия Дурова? Почему же тогда и его недавние гастроли в Луган¬

ске, в шапито антрепренера Лапиадо, тоже не имели большого ус¬

пеха?

Да, надо уметь смотреть правде в глаза.

Как это случилось?

Опять на ум пришел простейший ответ: старость. И тут возникло

убедительное опровержение: артисту в пятьдесят с небольшим лет

говорить о старости рано. Вот, например, милейший Кардинали го¬