Читаем Брат-чародей полностью

Отослав всех из комнаты, посол достал лист простой бумаги и принялся писать личное письмо своему троюродному братцу, давно и небесполезно жившему в Венцекамне. Дюю Чесс Вар знал, что местная тайная полиция держит того на заметке и перлюстрирует всю его корреспонденцию. Ну, почти всю… По крайней мере, это копия этого письма, в котором он, среди прочих семейных дел и светских новостей, собирается поделиться с родственником описанием удручающей бестактности местанийского короля по отношению к своему ренийскому собрату и посетовать на всеобщее падение нравов, точно попадёт куда надо…

* * *

Кастема спешил в Венцекамень. Он несколько раз предлагал своей ученице выйти из гонки и самой, уже не торопясь, добираться до столицы. Дженева в ответ каждый раз только отрицательно мычала или махала головой, но во время движения внимательно следила, не снижает ли чародей из-за неё скорость.

На коротких остановках он постоянно выспрашивал последние новости о начавшихся военных действиях. Собеседники с хвастливой гордостью докладывали об очередном успехе ренийских армейских частей, а под конец все, как один, выражали твёрдую уверенность в том, что зарвавшийся Эраиджи будет должным образом наказан "нашим благородным королём". Отцы семейств торопили своих взрослых сыновей записываться в рекруты, дабы те не опоздали получить свою долю славы и трофеев. В воздухе ощутимо чувствовался горделивый энтузиазм и уверенность в победе.

Дженева разрывалась между глубоким внутренним желанием разделить со всеми это пиршество национальной гордости — и нарастающими тревогой и горечью, которые она читала в лице чародея. Что он такого знал, что не давало ему радоваться вместе со всеми остальными?…

Без особых задержек доехав до Венцекамня, они битых полдня потратили, чтобы преодолеть считанные вёрсты до Тощих ворот через толком не организованную толчею новобранцев. После пропахшего потом буро-мундирного муравейника улицы города, как всегда переполненные, казались почти пустыми. Когда они по Новому мосту пересекли Гленмар, Кастема отправил Дженеву самостоятельно добираться домой, а сам поспешил в университет, точнее — в их флигель. Там почти наверняка можно было застать кого-то из Круга. На сей раз здесь дежурил Айна-Пре.

— Рассказывай, что случилось, — не здороваясь, прямо с порога заговорил Кастема.

Чародей, как всегда щеголеватый, оглядел его, запыленного и похудевшего, и буркнул.

— То, чего ты боялся… Садись. Вижу, устал, — пододвинул он табурет. — Говорил же тебе: его не остановишь. Вот ты скажи — нужно ли было тогда становиться на его пути? Я ведь знаю, чего это тебе стоило.

— Кемешь смотрела? — не ответил на его вопрос Кастема.

— Каждый день. И сейчас смотрит.

— И что?

— Мутно.

— А точнее?

— Сам спросишь у неё сегодня. Мы собираемся вместе каждый день. За час до захода солнца.

— В Башне?

— Конечно.

Кастема немного помолчал.

— А что ты сам думаешь об этом? — вернулся он к разговору.

— Я думаю, что зарываться надо точно по своим силам, — наклонился вперёд Айна-Пре.

Кастема приподнял брови. В том, что в этих словах был упрёк ему самому, сомневаться никак не приходилось. Но кроме этого, прозрачного и явственного намёка, в них чувствовался ещё один слой смысла.

— По силам, — задумчиво повторил Кастема. — Расскажи-ка ты мне о том, что там происходит. Правда, что наши войска уже перешли Ойлу?

— Правда. Сегодня к вечеру генерал Шурден должен подойти к Выгородцу и Пржели. И если генерал Тер-Илин возьмёт Трикрепость, у которой он застрял, то Серетен окажется, как орех в железных щипцах.

— Трикрепость? Но он же уже её брал, — нахмурился Кастема.

— Брал… Да снова отдал.

— О! А я не слышал об этом!

— Не удивлюсь, — хмыкнул Айна-Пре. — Кстати, а о том, что Ригер отправился поближе к боевым действиям, ты слышал?

— Когда?

— Третьего дня. Он едет без особой помпы и скоро должен быть в Вешкерии. Собирается ли он дальше — пока не знаю.

— Значит, и я отправлюсь туда.

— Нет. Для тебя это слишком опасно, — Айна-Пре побарабанил по столу пальцами. — Если что-то пойдёт не так, он может припомнить тебе. Поеду я.

— А тебе может припомнить Ригер. Забыл, что ли?

Айна-Пре широко засмеялся, от чего в чертах его лица проступило что-то хищное.

— Да уж… Это было, скажу тебе, что-то особенное… поддразнить Ригера. Как он тогда?… А вспомнил — я убью тебя, чародей! Размечтался, — и, отсмеявшись, добавил. — Но не сравнивай — Ригера и его.

Задумавшийся о промелькнувших словах "если что-то пойдёт не так", Кастема кивнул и встал.

— Хорошо. Встретимся сегодня вечером.

— До встречи, — согласился Айна-Пре и откинулся в своём деревянном кресле.