Дирекция ЧМК, партком, профком и комитет комсомола рекомендовали эту патриотическую инициативу активно поддержать всем трудящимся комбината. Продлить ударную трудовую вахту до съезда партии решили многие бригады и смены, в том числе и мы, рабочие и мастера участка нагревательных колодцев. Не словами, а конкретными делами отвечают, прокатчики на призыв партии — трудиться высокопроизводительно.

В июле 1985 года наш блюминг и непрерывно-заготовочный стан пережили второе рождение — здесь провели коренную реконструкцию (ниже я расскажу о ней подробнее). Производительность блюминга возросла на 900 тонн металла в сутки. Уже в августе (впервые за последние годы!) мы значительно перевыполнили месячную программу. Надо сказать, реконструкция нашего цеха позволила улучшить работу всего прокатного передела комбината и создала условия для успешного выполнения заданий завершающего года одиннадцатой пятилетки.

Испытание на прочность

19 апреля 1983 года моему комбинату исполнилось 40 лет. Во Дворце культуры металлургов собрались сотни моих товарищей по работе. Тут и сталевары, и доменщики, и прокатчики, и коксохимики. Много ветеранов. Большинство из них я знаю: вместе начинали сорок лет назад.

Началось торжественное собрание.

— В этот день мы особенно отмечаем тех, кто закладывал, строил первые цехи, по-стахановски работал в годы войны и до сих пор трудится вместе с нами, — говорит директор комбината. — С первых месяцев в нашем коллективе работают Виктор Андреевич Рощенко, Александр Егорович Плечистов, Григорий Сергеевич Клишевский, Иван Яковлевич Тищенко, Николай Васильевич Ключкин, Евдокия Ивановна Лисина и многие-многие другие. Всего у нас более ста человек, чей трудовой стаж равен рабочему стажу предприятия. Честь и слава этим замечательным труженикам, которые посвятили родному заводу, нелегкой профессии металлурга почти всю свою жизнь!

Зал ответил горячими аплодисментами. Аплодировали и мы с моим братом Константином, аплодировали своим товарищам и одновременно самим себе: ведь в те сто с лишним человек, которые трудятся у нас с пуска предприятия, входим и мы с ним.

Проникновенно, душевно приветствовали наших заводчан ведущие праздника дикторы Центрального телевидения Анна Шилова и Юрий Ковеленов:

— Максим Горький говорил, что настоящие герои — люди, которые любят, умеют работать. Как просто и емко сказано! Эти слова целиком и полностью можно отнести к вам. Ведь вы вместе со строителями в лихие годы войны возвели здесь, на месте топких болот и диких кустарников, огромный завод. Уже через год после начала строительства дали стране и фронту самый прочный металл. И сооружение завода, и ваша сталь — это подвиг! Подвиг ваших рук и мужественных сердец. Многие из тех, кто совершил его, присутствуют здесь, в этом зале…

И Юрий Ковеленов стал называть имена тех, кто стылым апрельским вечером сорок третьего года выдал на нашем заводе самую первую плавку. Это — канавщик Иван Никифорович Азопкин, начальник пролета Иван Никитович Емелихин, мастер разливки Федор Михайлович Корнеев и лаборант Татьяна Николаевна Балаба, первая среди женщин комбината удостоенная высшей награды — ордена Ленина.

— В сорок третьем вихрастым подростком пришел в прокатный цех Суфиян Галеев, — продолжала Анна Николаевна Шилова. — Ему было всего пятнадцать, а работать надо, как взрослому. Что сделаешь, если большинство мужчин ушли на фронт… А спустя тридцать восемь лет уже знатный прокатчик Суфиян Гайсинович Галеев принял участие в прокатке 100-миллионной тонны челябинской стали. Работать в цехе от первых слитков до 100-миллионной тонны — это тоже подвиг!

В первых рядах поднялся Галеев. Невысокий, плечистый, с посеребренными висками. А я помню его еще мальчишкой. Смотрел в тот вечер на волевое, мужественное лицо Суфияна (он для меня так и остался Суфияном) и думал: жизнь у него получилась. Настоящая, красивая.

А тем временем дикторы вели рассказ:

— Рабочие традиции отцов нынче продолжают ваши сыновья и дочери. Для вашего предприятия это особенно характерно. У вас трудятся свыше трехсот династий. В этом зале находится глава самой крупной из них — Иван Александрович Полегаев. Пожалуйста, поднимитесь, Иван Александрович, чтобы вас увидели все! — услышал я звонкий голос Анны Николаевны Шиловой.

Сначала не воспринял эти слова на свой счет. Но сидевшие рядом со мной заводчане зашептали: «Иван Александрович, это вас». Смущенный и растерянный, я поднялся. Мальчишки и девчонки в пионерских галстуках подбежали ко мне с цветами. Гвоздички! Такие же ярко-огненные, как галстуки у ребят. Мои самые любимые цветы — есть в них что-то от полкового знамени, под которым я сражался в годы войны, и от багрового огня, у которого нахожусь вот уже полвека.