Читаем Большая кровь полностью

Тем не менее активные действия на Западном фронте не завершились. Обиженный снятием с поста начальника Генштаба Г.К. Жуков, назначенный командующим Резервным фронтом, настаивал на проведении наступательной операции в районе Ельнинского выступа. Георгий Константинович жаждал побед, чтобы доказать свою «профпригодность». Сталин согласился на наступление, но вовсе не потому, что замысел Жукова был гениальным. Просто Сталин и Генштаб рассчитывали, что:

а) Создадутся предпосылки для дальнейшего продвижения на запад (именно эта надежда больше всего грела душу Сталина);

б) 2-я танковая группа Гудериана будет вынуждена прекратить наступление на позиции Центрального и Брянского фронтов;

в) В случае успеха можно будет в интересах пропаганды раздуть Ельню до размеров Бородинского поля или Полтавы (в зависимости от результата) и тем самым несколько скрасить у населения СССР негативное впечатление от непрекращающихся поражений и потерь.

Но единственным практическим результатом операции, кроме взятия до основания разрушенной Ельн и, явился тот факт, что две советские армии — 24-я и 43-я вышли из нее совершенно обескровленными. Две немецкие дивизии — 10-я танковая и 2-я СС «Рейх» грамотно защищали подступы к городу и нанесли тяжелые потери численно превосходящим их войскам Жукова. Позже, когда части Гудериана направились на юг, танки были сменены пятью пехотными дивизиями из состава 4-й полевой армии. Ценой неимоверных потерь Жукову 6 сентября (по прошествии месяца) удалось отнять у Врмахта никому не нужный клок земли и городские развалины.

* * *

Однако смехотворный успех под Ельней был раздут вовсе не стараниями Жукова. Это сделала сталинская пропаганда для того, чтобы отвлечь внимание населения от двух назревавших катастроф — на Украине и под Ленинградом.

В июле под ударами финнов рухнул фронт М.М.Попова, а с юга на Ленинград наступала группа армий «Север» генерал-фельдмаршала В. Лееба, главная сила которого — 4-я танковая группа Эриха Хепнера в составе 41-го мехкорпуса Макса Рейнхарда и 56-го Эриха Манштейна, опрокинув в середине августа оборону Северо-Западного фронта П.П. Собенникова, на рысях шла к «колыбели трех революций». Северо-западное направление «непобедимого маршала рабочего класса» товарища Ворошилова приближалось к своему полному развалу.

А в украинских степях «тонул» Юго-Запапдный фронт Кир-поноса. Тонул он постоянно, не верьте байкам о «провале немецких планов блицкрига на Украине». Просто немцы (не имевшие на данном направлении численного перевеса над советскими войсками) постоянно проводили (наткнувшись на очередной рубеж советской обороны) перегруппировку своих подвижных соединений и, нащупав слабину, наносили новый удар, медленно, но верно приближаясь к Днепру.

Катастрофа здесь стала назревать еще в середине июля, после неудачной попытки 5-й и 6-й армий Потапова и Музыченко отсечь и уничтожить житомирскую группу противника, прорвавшуюся к реке Ирпень и, по сути дела, упершуюся в киевские пригороды. Решение главкома юго-западного направления Буденного нанести удар по сходящимся направлениям восточнее Случи, было, в общем-то, верным (по крайней мере, с тактической точки зрения), но вот после провала этого наступления следовало спешно отводить5-ю, 6-ю, 12-ю и 18-ю армии заДнепр, чего сделано не было, в первую очередь из-за боязни негативной реакции Сталина.

Расплата наступила незамедлительно. В конце июля 6-я армия немцев прорвала оборону Потапова и отбросила 5-ю армию за Припять и Днепр. Еще хуже обстояли дела южнее Житомира. Здесь 17-я полевая армия Штюльпнагеля и 1-я танковая группа Клейста прорвали оборону Музыченко и Понеделина (будущего участника «заговора Гордова», выдуманного НКВД), окружили и разгромили основные силы 6-й и 12-й армий в районе Умань — Терновка. При этом оба советских командарма попали в плен.

18-й советской армии пришлось начать поспешный отход в очень неудобном южном направлении.

В эти тяжелейшие для СССР моменты войны Сталин предстал во всей красе своей «гениальности», выдвинув 4 августа, в ходе переговоров Ставки ВГК и Военсовета Юго-Западного фронта, идею «крепкой оборонительной линии» от Херсона до Каховки через Кривой Рог, Кременчуг и далее до Киева. Он как-то «не подумал» о том, что кировоградское направление сейчас, особенно в связи с окружением 6-й и 12-й армий под Уманью, прикрыть, в общем-то, нечем, а имеющиеся на левом берегу Днепра, в районе Кременчуга, советские войска вынуждены действовать на весьма растянутом фронте. Положение усугублялось тем, что Военсовет Юго-Западного фронта, главком Юго-Западного направления, командование Центрального и Брянского фронтов, руководители Генштаба чрезвычайно робко пытались (а то и не пытались вовсе) возражать Сталину. Кирпонос и Тупиков в переговорах с тем же Шапошниковым вроде бы осознавали необходимость отвода войск из района Киева, но стоило только узнать про те разговоры Сталину, как поведение главкома ЮЗФ изменилось на 180 градусов.