Читаем Большая кровь полностью

У нового командующего Западным фронтом, видимо, все же отсутствовало трезвое понимание того, с каким противником на сей раз пришлось столкнуться Красной Армии. Тимошенко посчитал, что поддела сделано—линия фронта восстановлена и стабилизирована, теперь дело за малым — одним крепким ударом выбросить противника за пределы СССР.

Вместе с тем Семен Константинович верно определил, что группа «Центр», занятая ликвидацией окруженных остатков 3-й и 10-й армий, не сможет задействовать против Западного фронта всех своих сил. Предполагал он также, что после взятия Минска и Борисовского танкового боя перегруппировка механизированных соединений немцев займет больший по продолжительности период. Но вот тут командзап ошибся существенно. Немцы, не дожидаясь окончания ликвидации бывшей Белостокской группировки, уже нацелили 2-ю и 3-ю танковые группы Гудериана и Гота (сведенные в 4-ю танковую армию) на Смоленск. В результате произошло то, что через год повторилось под Воронежем и Харьковом — Красная Армия атаковала противника, в свою очередь приготовившегося к наступлению.

Удары, нанесенные частями 20-й армии в районе Лепель — Сенно и 21 -й — в направлении Бобруйска, имели катастрофические последствия не только для Западного фронта. Разгромив советские 5-й и 7-й мехкорпуса в ожесточенном сражении у Сенно, Гот прорвал ослабленный и дезорганизованный правый фланг 20-й армии и устремился к Смоленску.

Гудериан же не стал реагировать на наскоки Герасименко (позже — Ефремова) у Рогачева и Жлобина, а, выставив у Бобруйска заслон, нанес главный удар в районе Шклова и Быхова, прорвав центр Тимошенко и окружив 13-ю армию у Могилева. Позже, уже в ходе сражения непосредственно у самого Смоленска, используя выход на левый берег Днепра, в тыл Ефремову ударит

2-я полевая армия немцев, чем сразу поставит 21-ю армию в тяжелое положение, так кактеперьей, далеко углубившейся на правом берегу (Ефремова поддерживала кавгруппа Городовикова), мало было вернуться на исходные позиции в районе Жлобина — там уже были немцы, а предстояло пробиваться сквозь кольцо окружения.

Излишне отмечать, что наступление 21-й армии (до сих пор превозносящееся до небес) серьезно ослабило фронт советской обороны в районе Гомель — Чернигов, что, в свою очередь, месяцем позже сыграло негативную роль в Киевской операции.

Последовавшее за крахом фронта на Днепре сражение за Смоленск завершилось ужасающим погромом войск Тимошенко. И не верьте победным реляциям. Потери фронтов носили тяжелейший характер. На тот момент они явились самыми большими с начала войны. Только по официальным данным, войска четырех фронтов (Западного, Центрального, Резервного и Брянского) безвозвратно утратили 486.171 человека (83,6% от имевшихся к началу операции 579.400 бойцов и командиров Западного фронта). Санитарные потери составили 273.803 человека. Общие потери — 759.974 (130% от имевшихся к началу операции в составе Западного фронта!) при среднесуточных 12.063 человека. Армии, отошедшие на рубеж Нелидово — Ярцево — Брянск, были обескровлены и эффективно закрыть московское направление оказались не в состоянии.

Сталин пришел в ярость — по сути дела, в районе Смоленска было проиграно генеральное сражение, решавшее исход всей кампании.

«Потеря Смоленскабылатяжело воспринята Государственным Комитетом Обороны и особенно Сталиным. Он был вне себя. Мы, руководящие военные работники, испытали тогда всю тяжесть сталинского гнева» (Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М., 1975, с. 307).

Одновременно его охватила паника—дорога на Москву была открыта (байки о том, будто бы немцы понесли тяжелые потери в Смоленском сражении, не выдерживают никакой критики: якобы «обескровленная» 2-я танковая группа Гудериана почти без паузы отмахала, после Смоленска, с боями не один десяток километров на юг, громя по дороге Центральный и Брянский фронты, а позже замкнула кольцо окружения Юго-Западного фронта в районе Лохвицы).

Однако приступ страха у вождя быстро прошел: именно в этот решающий момент фюрер германской нации стал допускать грубейшие стратегические «ляпы», повлиявшие в конечном итоге на весь исход войны.

* * *

Небольшое отступление. Я никогда не был сторонником теорий всевозможных заговоров, так как предпочитаю заниматься анализом фактического материала, а не бредовых домыслов, вроде «Приората Сиона» или «Опуса Деи». Однако еще в процессе работы над «Босфорским походом», изучая последние годы существования династии Романовых и период Гражданской войны, я наткнулся на следы влияния на политическую ситуацию тех лет некоей неведомой сипы. Нить потянулась как в прошлое, так и в будущее (по отношению к 1918 году) и коснулась, в том числе истории становления национал-социалистического движения в Германии.