Читаем Большая игра полностью

Лос-Анджелес был сказкой, где для реальности не оставалось места. В тот момент я уже начала пересматривать свои первоначальные планы поселиться в Греции, и Лос-Анджелес укрепил меня в этих мыслях. Я хотела пожить год свободно, без всяких планов и распорядка, просто жить. Раньше, сколько я себя помню, я всю зиму бегала высунув язык, пытаясь реализовать ожидания моего отца от меня (и даже летом мы с братом ездили в горнолыжный лагерь на ледники в Британской Колумбии). И теперь я с волнением предвкушала новый, неизведанный путь. Юридическое образование может подождать – это же всего год.

Чед старался сделать все, чтобы я осталась в Колорадо, и даже купил мне восхитительного щенка бигля. Но я уже приняла решение. Я была благодарна Чеду за все, что он мне дал, с ним я поняла, чего хочу от жизни, но я не любила его.

Собаку он мне оставил. Я назвала ее Люси. Она отвратительно себя вела и не поддавалась дрессировке ни в одной из школ, куда я ее отдавала. Но она была ласковая умница, и она любила меня. Я была ей нужна, а это приятно, когда ты кому-то нужен.

Как я ни пыталась объяснить свое решение родителям, они отказались финансировать не понятные им калифорнийские каникулы длиной в год. Но я накопила две тысячи долларов, когда летом работала няней. В Лос-Анджелесе у меня был один приятель, Стив, мы с ним входили в сборную по горным лыжам. Он неохотно согласился на короткое время пустить меня пожить у него.

– Тебе нужно иметь план, – внушал он мне по телефону в тот день, когда я ехала в Лос-Анджелес. – Лос-Анджелес – не Колорадо, здесь ты никому не нужна, – говорил он, пытаясь подготовить меня к жесткой реальности этого притягательного города.

Но разубеждать меня, если я что-то решила, было бесполезно. В этом заключалась моя сила, хотя, как выяснилось, и слабость.

– Мм… – промычала я в ответ, не отводя взгляда от пустынного горизонта, на полпути к новым приключениям.

Штурман Люси посапывала рядом.

– Что ты будешь здесь делать? У тебя вообще есть план? – допытывался Стив.

– Конечно, я найду работу и уберусь с твоего дивана, после чего завоюю весь мир, – решила я отделаться шуткой.

Он вздохнул.

– Осторожней за рулем, – сказал он. Стив всегда избегал риска.

Я нажала на отбой и сосредоточилась на дороге.

Уже наступила ночь, когда я подъехала к Лос-Анджелесу по шоссе 405. Город был залит электрическим светом, за каждым окном, казалось, что-то происходило. Это было так непохоже на темноту Колорадо. Огни Лос-Анджелеса создавали особый мир, который манил меня. Стив постелил мне на диване, приготовил коврик для Люси, и мы с ней провалились в сон после семнадцатичасового пути.

Я проснулась рано. Солнечные лучи пронизывали комнату. «Город ангелов» божественно благоухал, когда мы с Люси вышли на прогулку. Воздух был напоен ароматом цветов и солнца. Если я хочу остаться здесь, работу нужно найти немедленно! Я уже работала официанткой, и это был явно лучший вариант, поскольку чаевые получаешь сразу же, а зарплату нужно дожидаться неделю. Когда я вернулась, Стив уже проснулся.

– Добро пожаловать в ЭлЭй[5], – сказал он.

– Спасибо, Стив. Как ты думаешь, где мне лучше всего искать работу официантки?

– В Беверли Хиллз, но это очень непросто. Каждая хорошенькая девушка здесь – безработная актриса или модель, – все они официантки. Это не…

– Я знаю, Стив, что это не Колорадо, – улыбнулась я. – Как мне добраться до Беверли Хиллз?

Он объяснил мне дорогу и с явным сомнением пожелал мне удачи.

Стив оказался прав, в большинстве мест, куда я заходила, в официантках не нуждались. Одна за другой меня с ледяным видом приветствовали красотки администраторши, окидывали презрительным взглядом, после чего высокомерно объясняли, что штат у них полностью укомплектован, но я могу заполнить анкету, правда это будет пустой тратой времени, потому что претендентов очень много.

Я уже начала терять оптимизм, когда зашла в последний ресторан на этой улице.

– Привет! Вам нужны официантки? – задала я вопрос, улыбаясь самой широкой, радостной, полной надежды улыбкой.

Вместо фигуристой злобной девицы передо мной стоял мужчина лет сорока с лишним.

– Вы актриса? – подозрительно спросил он.

– Нет.

– Модель?

– Нет. – Я засмеялась. Во мне было пять футов сорок дюймов[6], даже на цыпочках.

– Вам будет нужно ходить на кастинги?

– Сэр, я даже не знаю, что это такое.

На его лице отразилось облегчение.

– Есть работа в утренней смене. Вы должны быть на месте в пять утра, и когда я говорю в пять, я имею в виду в четыре сорок пять утра.

Я улыбнулась еще шире, чтобы скрыть ужас при мысли о необходимости вставать в такую несусветную рань.

– Нет проблем, – решительно сказала я.

– Вы приняты, – сказал он, после чего описал мне мою форму, которая состояла из жестко накрахмаленной, выглаженной белой сорочки, галстука и черных брюк.

– И не опаздывайте. Опозданий я не потерплю, – добавил он и быстро удалился, чтобы отругать какого-то несчастного работягу.