Я забеспокоился, что товарищ по несчастью сейчас кинется ко мне на шею. Я бы не смог сразу придумать, что с ним делать. Байдай, глянув на меня, фыркнула и повела меня дальше, прочь из палаты. В этот раз мы не сели в лифт, а пошли по неосвещенной длинной лестнице. Передвигаться приходилось на ощупь с периодическими передышками. Мы забрались на самую верхнюю точку стационара. Наверно, это был сотый с чем-то этаж. Больные сюда захаживали редко. Не предвещало ли мне сложное восхождение скорую поправку, освобождение от боли и начало возвращения к обычной жизни? В сердце у меня проснулось чувство признательности к Байдай.

Девушка вывела меня на смотровую площадку, чтобы я увидел окрестности с высоты птичьего полета. Больших высот я боялся, но не знал, как можно было ретироваться. Поначалу я не отрывал глаз от Байдай, словно желая удержать себя от падения, но затем все-таки медленно взглянул вдаль. Перед нами раскинулась омытая нещадно моросящим дождем больница во всем своем великолепии: не знающее границ скопление домов, зданий, пристроек и флигелей, импозантно раскинувшееся во все стороны хитросплетение выдающихся цитаделей и связывающих их потаенных ходов, собрание торжественных обителей поверх немыслимо пространных подземелий под ними. И все это, извиваясь все дальше и погружаясь все глубже, складывалось в бесконечную гряду гористых хребтов и несметного множества головокружительных обрывов, то возносившихся к небу, то припадавших к земле.

Байдай показала пальцем куда-то, и я перевел взгляд за пределы ограды больницы, к линии горизонта, отделявшей Небеса от Земли. Передо мной предстал город К. Болезнь у меня, конечно, была тяжелая, но на зрение мое она никак не влияла, что, если подумать, было чудом. Возможно, только сила нашего взора позволяет миру вокруг нас продолжать существовать. И при всех моих скитаниях во все стороны света и познании всего его разнообразного наполнения вид перед глазами меня удивил.

<p>6. Город и есть больница</p>

Открывшийся передо мной мир был мне абсолютно незнаком. С жадностью несмышленого дитяти я глазами пожирал город. Сразу обращали на себя внимание накатывавшие волнами гряды бесчисленных небоскребов. На каждом из них, как и на здании стационара, с которого мы их обозревали, было установлено по красному кресту. С такого расстояния они напоминали выбравшихся на землю огромных членистоногих. Весь городской пейзаж был испещрен этими красными крестами, выстраивавшимися в ровные ряды. Напрашивалась ассоциация с обширным девственным лесом, заглубленным в почву и попиравшим небосвод. Конца и края этому зрелищу не было видно. Не только солнце, но и, кажется, все остальные светила были выжжены из высей заревом этих ослепительно блиставших и словно желавших унестись как можно выше у нас над головой крестов. Красное пожарище прорезало пасмурный день и обращало непрерывный поток дождевых капель в тьму бумажной стружки, рассеивающейся по ветру на все четыре стороны света. А под всем скоплением этих ореолов, укрывавших город, подобно маскировочной сетке, виднелись выведенные желтыми лазерными лучами на каждом высоченном здании наименования больниц и клиник:

«ЦЕНТР СПЕЦИАЛЬНОЙ МЕДИЦИНСКОЙ ПОМОЩИ “ГОРНАЯ ЗВЕЗДА”»,

«ЦЕНТР СКОРОЙ ПОМОЩИ “МИКРОЛИЗ”»,

«БОЛЬНИЦА МИКРОРАЙОНА ГЭГУ»,

«ДОМ ВЕТЕРАНОВ “ОБОРОНА КИТАЯ”»,

«ОБЩЕСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ ИМЕНИ ЛИСЕНКА АЛИ»[19],

«ЦЕНТР ЖИЗНИ И ЗДРАВООХРАНЕНИЯ АССОЦИАЦИИ НЕФТЕХИМИЧЕСКИХ ПРЕДПРИЯТИЙ»,

«ХИРУРГИЧЕСКИЙ КЛУБ КОММЕРЧЕСКОГО БАНКА»…

Помимо надписей на всеобщее обозрение выставлялись категория и сертификация заведений, история их создания, виды услуг, данные о программном и аппаратном обеспечении, область специализации, сканы почетных грамот, сообщения о прохождении врачами курсов повышения квалификации, фотографии членов медперсонала, резюме санитаров и многое-многое другое. Все это еще дополнялось разнообразными посланиями рекламного характера: