Читаем Богиня охоты полностью

София засопела. Подняв взгляд, Люси увидела, что на глазах подруги блестят слезы.

— О, это так, пустяки, — промолвила София и, подняв глаза к потолку, моргнула. — Я всегда плачу на свадьбах. А вы?

— Я — нет, — честно призналась Люси. — Впрочем, я вообще никогда не плачу.

София вздохнула и расправила плечи.

— В таком случае хорошо, что я не купила для вас в качестве свадебного подарка носовые платки, — произнесла она и взяла со стола какой-то сверток. — Думаю, вам это понравится.

Улыбнувшись, София развязала тесемку, развернула бумагу, и взору Люси предстал ворох алого шелка.

— Я приготовила этот подарок для Китти на ее свадьбу, но она сочла его безвкусным и вульгарным. «Такие гарнитуры носят только шлюхи», — сказала Китти. А мне он очень нравится. — София встряхнула огненно-красную ночную рубашку. — Чудесная вещица!

Она приложила ее к себе и обернулась к зеркалу. У рубашки был очень глубокий вырез, а разрез с левой стороны доходил до бедра. Вместо лямок были тонкие кружевные полоски. Подол рубашки тоже был отделан черными кружевами.

— Это гарнитур, к рубашке прилагается соответствующий пеньюар, — добавила София.

Люси взяла рубашку и как зачарованная стала разглядывать ее. Шелк на ощупь был гладким, скользящим.

— Бедный Тоби, правда? — понизив голос, произнесла София. — А лорд Кендалл, напротив, оказался везунчиком. Я уверена, что он с наслаждением сорвет с вас эту штучку. Я хочу услышать от вас рассказ об этом во всех деталях.

Люси засмеялась. Она знала, что когда София уедет, ей будет не хватать ее проказ и сумасшедших фантазий.

— У меня тоже есть для вас подарок.

— Правда? — оживилась София.

Люси подошла к комоду, выдвинула верхний ящик, достала из него ворох чулок, а затем сняла дно, под которым находился тайник.

— Пожалуйста, возьмите эту книгу, — с озорной улыбкой сказала она, протягивая Софии небольшой томик. — Я уверена, она вам понравится.

— Ты увезешь ее в Корбинсдейл? — спросил Генри, откинувшись в кресле и положив ноги на край стола.

В руках у него были документы, подготовленные поверенным Джереми.

Джереми кивнул:

— Да, до начала светского сезона.

— Люси нравится сельская жизнь. У нее нет большого приданого, но она, с другой стороны, недорого обойдется тебе. Тебе не придется тратить огромные суммы на драгоценности и наряды. — Генри засмеялся. — Я с трудом представляю себе Люси, кружащейся в танце по бальному залу.

Джереми раздраженно одернул манжеты.

— Если бы ты предоставил ей возможность выезжать в свет, то сейчас тебе было бы нетрудно вообразить себе подобную картину.

Генри бросил на него рассеянный взгляд, оторвав глаза от документов. Он предпочел бы знакомиться с ними в полной тишине.

Пока Генри читал, Джереми подумал, как он оденет Люси перед ее первым балом. Эти фантазии были более безобидные, чем те, которым он предавался полчаса назад, рисуя в своем воображении обнаженную Люси. Он полночи обнимал ее в постели, и только неотложные дела, связанные с подготовкой к свадьбе, могли заставить Джереми отказаться от продолжения любовных утех. Однако когда взгляд Джереми упал на письменный стол орехового дерева, на котором он с Люси совсем недавно миловался, его мысли снова начали путаться.

Джереми на мгновение зажмурился. Казалось, в доме не было ни одного безопасного места. Любой уголок будил в его памяти щекотливые воспоминания. Пергаментные свитки напоминали ему гладкую кожу Люси, грубые сургучные печати на письмах — ее соски, а перо, торчавшее в чернильнице, и вовсе наводило на непристойные мысли.

Джереми и до Люси знал, что такое страсть, вожделение. У него было много любовниц. Но получив разрядку, утолив желание, он обычно испытывал после соития с ними скуку. Эта скука гнала его в объятия очередной пассии. Он менял женщин, как перчатки, убегая от однообразия, убивавшего страсть.

Люси тоже будила в нем желание, жгучее желание, которого он раньше не испытывал. И вот теперь он познал ее. Люси дважды отдалась ему в эту ночь. Он слышал крики наслаждения из ее уст, трижды доведя ее до оргазма. Эти звуки казались Джереми сладкой музыкой. Она не сдерживала себя, не испытывала и тени страха. Ее невинная страстность и доверие подкупили Джереми. Он старался быть с ней нежным и осторожным. При первом соитии это удалось, но вот во время второго Джереми разошелся не на шутку, забыв обо всем на свете. Он потерял голову от страсти и забыл всякую осторожность, предавшись охватившей его страсти. Люси самозабвенно отвечала ему. Ее крики еще больше распаляли Джереми.

Джереми чувствовал, что ему не хватило ночи, чтобы удовлетворить свою страсть. Что же касается скуки и разочарования, то о них не могло быть и речи. Джереми подозревал, что эти слова навсегда исчезли из его лексикона. Когда Люси ушла из его спальни, он еще долго ощущал ее запах и чувствовал тепло, которым пропиталась подушка и простыни. Джереми заснул, и ему снилась Люси. Это были красочные счастливые сны.

Проснувшись, Джереми ощутил тоску. Ему не хватало Люси. У Джереми было такое чувство, словно они еще ни разу не занимались любовью, словно он еще не познал ее.