Джереми был больше не в силах противостоять искушению. Обняв Люси, он крепко прижал ее к себе. Он чувствовал прикосновение ее трепещущей груди и бедер, и в нем росло возбуждение.

— Что ты делаешь? — прошептала она, даже не пытаясь сопротивляться.

— Теряю голову, — ответил он.

Глава 10

Голова Джереми шла кругом. Как только Люси втащила его в этот проклятый платяной шкаф, он потерял способность ясно мыслить.

Джереми пытался вспомнить, кто он и откуда. Его зовут Джереми Аллен Дюмон Трескотт, шестой граф Кендалл. Он дворянин, пэр Британского королевства. Ему исполнилось двадцать девять лет, а следовательно, он далеко не был юнцом. Джереми никогда ни в чем не испытывал недостатка. У него было все — титул, деньги, крупная недвижимость, влияние. Но эту женщину он целовал с таким ожесточением и жадностью, как будто без нее терпел страшные лишения.

Джереми пытался вспомнить, кто эта женщина. Ах да, ее зовут Люси Уолтем, она сестра Генри. Эта проказница и сорвиголова, словно заноза, не давала ему покоя, постоянно раздражая и действуя на нервы. Ей было девятнадцать лет, но она еще не начала выезжать в свет. Но эта девушка с такой страстью отвечала на его поцелуи, что у Джереми подкашивались колени и туманилась голова.

Джереми пытался вспомнить, где они сейчас находятся. Ах да, в доме Генри, у которого гостил Джереми. Но в данный момент они прятались в платяном шкафу, стоявшем в середине коридора, и в любой момент кто-нибудь мог распахнуть дверцы и обвинить Джереми в подлом вероломстве. Тем не менее он и Люси продолжали обниматься так крепко, что их тела слились в единое целое.

Стараясь не утратить последнюю связь с реальностью, Джереми стал в уме спрягать латинские глаголы. «Basio, basias, basiat, basiat, basiamus… — повторял он про себя. — Я целуюсь, ты целуешься, он целуется, она целуется, мы целуемся…»

Форма третьего лица множественного числа «они целуются» его мало интересовала. Он не стал напрягаться, вспоминая ее. В платяном шкафу было место только для них двоих. Мир сузился, в нем теперь существовали только местоимения я, ты, он, она и мы… И больше никого.

Их губы слились, последовав примеру тел. Поцелуй Люси был сладок, словно медовая груша, и свеж, как воздух после дождя. Ладони Джереми лихорадочно гладили ее спину, а губы жадно терзали ее рот. Шнуровка ее платья мешала Джереми, и он стал распутывать ее, не отдавая себе отчета в том, что делает.

Люси глубоко вздохнула, когда он распахнул сзади лиф ее платья, Джереми замер, ожидая протеста. Но его не последовало.

Положив ладони ей на плечи, он слегка отстранил ее от себя. Руки Люси безвольно упали. Сначала ее лицо и тело скрывала тень, но затем через прорези в верхней части дверок внутрь снова упал слабый свет. Джереми увидел завиток каштановых волос на ее чистом лбу, нежную щеку, вздымающуюся от волнения грудь.

Люси была прекрасна.

Мысль об этом всколыхнула душу Джереми. Он хотел сказать ей о том, как она хороша, но не успел. Джереми боялся нарушить тишину. Ему казалось, что они будут вместе только до тех пор, пока молчат. На ее груди трепетала полоска света, и Джереми невольно тронул ее. Полоска переместилась на плечо, рука Джереми последовала за ней, а затем скользнула в ворот зеленого платья и замерла.

Джереми ждал, что Люси сейчас вздрогнет или оцепенеет. Она могла отшатнуться от него или выразить свое недовольство. Но она не сделала ни того, ни другого. И тогда Джереми стал медленно снимать лиф платья с ее смуглых плеч. По телу Люси пробегала дрожь каждый раз, когда пальцы Джереми прикасались к ее коже.

Джереми не раз раздевал женщин, но сейчас он не знал, как правильно себя вести, и действовал по наитию. В такие минуты некоторые женщины нетерпеливо помогали ему, другие притворно сопротивлялись. Но Люси была не похожа на них. Она просто ждала, замерев в темноте. Он провел ладонью по ее обнаженному плечу, и она затрепетала.

Джереми не знал, дрожала ли она от страха или от восторга. Возможно, Люси сама не смогла бы сказать, что именно чувствовала в эти мгновения.

Неожиданно рука Люси легла на грудь Джереми, а затем скользнула в его распахнутый ворот под рубашку. По телу Джереми пробежали мурашки. Прислонившись спиной к боковой стенке шкафа, он задрожал как осиновый лист. Прикосновения Люси были нежными, но не робкими. Джереми била дрожь от сознания того, что Люси не походила на других женщин, что она не притворялась скромницей или, напротив, распутницей. Она хотела, чтобы он трогал ее. Она хотела сама дотрагиваться до него. И эти два желания двигали ею.

Собравшись с духом, Джереми стал медленно спускать с плеч Люси лиф платья. Через некоторое время платье перестало поддаваться, и он рывком преодолел вставшую на пути легкой ткани преграду — высокую грудь Люси.

Люси затаила дыхание. Когда ее груди получили свободу, она тихо ахнула. Джереми взял их в руки, они были мягкими и теплыми. Джереми с наслаждением трогал их, мял, словно нежное сахарное тесто, а затем потер большим пальцем сосок. Люси глубоко вздохнула.

Джереми играл с ее соском до тех пор, пока Люси не застонала.