– Ты и в самом деле считаешь, что он принимает такие решения? – спросила Юдинни.

– Нет, я думаю, что это больше похоже на гнездо вутто. – Она недоуменно на него посмотрела. – Такие крошечные существа с панцирями, которые тысячами живут под землей. Они строят насыпи и вырезают сложные узоры на древесной коре, охотятся и даже выращивают еду в своих гнездах. Но они не наделены умом, просто живут.

– Подобно крошечным оритам?

Он кивнул:

– Да, в точности как крошечные ориты. Я думаю, лес похож на них, – сказал Кахан. – Иногда он просто что-то делает. Мы не можем понять его мотивы; возможно, он и сам их не знает.

– Может быть, для леса мы крошечные ориты? – предположила Юдинни.

– Вполне возможно.

Эта мысль не слишком понравилась Кахану, но размышлять над ней ему не пришлось – в хижину влетел Сегур, который прыгнул на него, шипя и рыча от удовольствия, когда он увидел, что Кахан очнулся.

Кахан погрузил чистую руку глубоко в его мех.

– Нам нужно идти, – сказал он. – Я бы хотел добраться до Вирдвуда до того, как померкнет свет.

– Ты уже пришел в себя?

Кахан кивнул, но поморщился от вспыхнувшей боли.

– Да, теперь мы уже недалеко от Вирдвуда, я его чувствую, – сказал Кахан.

– Я там никогда не бывала, – проговорила Юдинни.

– Лишь немногие заходили в Вирдвуд.

– Впрочем, я и в Харнвуде не бывала, пока ты меня туда не привел. – Она улыбнулась и встала, опираясь на посох. – И теперь я уже неплохой лесничий.

Он улыбнулся, и она ответила ему улыбкой. Как только он очистил руку, неспешно, в голове у него прояснилось, и они снова пошли дальше.

С каждым шагом жизнь вокруг них становилась активней и громче. Они видели множество четвероногих жителей леса, короноголовых и ранири, которые могли стать отличным обедом. Но они не охотились, а звери прекрасно чувствовали присутствие людей и больше походили на призраков, постоянно от них ускользавших. Между деревьями высились большие сооружения, похожие на колонны из желто-белого мха.

Еще один из многих видов грибов, росших в лесах. Они жили очень долго, внешнюю восковую оболочку можно было снять и превратить в масло, которое очень хорошо горело. В Вудэдже росли и небольшие растения. Как и в Харнвуде, среди них попадались знакомые и незнакомые.

Свет начал тускнеть, и деревья Харнвуда уже росли не так плотно, но не из-за какой-то болезни, просто они были огромными и закрывали свет своим меньшим собратьям. Далеко впереди Кахан увидел черную линию. Еще через полчаса Юдинни также ее заметила. Для нее она выглядела как массивная стена, уходившая очень далеко в обоих направлениях.

– Смотри, – взволнованно вскричала Юдинни. – Это древопад? – Она немного забежала вперед, и ее шаги ритмично отразились от палой листвы. – Древопад будет хорошей новостью для Харна, все его жители станут богатыми, и это привлечет туда ремесленников севера. Округ Харна оживет. Мы сможем вернуть имя Раньи, и она снова поднимется. Я уверена, что Тарл-ан-Гиг не станет возражать, если они получат такой великий дар. И тогда тихая тропа Раньи снова привлечет людей.

Кахан улыбнулся собственным мыслям, догоняя Юдинни; он посмотрел на черную стену, хотя в нем было совсем немного настоящей радости, ведь ему предстояло разочаровать Юдинни.

– Сожалею, Юдинни, но это не упавшее туче-древо, лишь его корень.

Она замерла на месте:

– Корень?

– Приготовься к Вирдвуду, монахиня, – сказал он ей и поправил лямки заплечного мешка. – Встретить истинных богов Круа – это опыт, который учит смирению.

<p>30</p>

Различия между Вудэджем и Харнвудом возникали постепенно – так человек засыпает; знакомое превращалось в незнакомое. Обычные деревья Вудэджа обжиг-деревья, тене-деревья, сабле-деревья, харки и фрет-ягоды – медленно исчезали. Тускнел свет, темнел воздух. Более старые деревья становились толще. Размеры грибов увеличивались; здесь они были более узловатыми и старыми, тут и там появлялась необычная растительность, более густой мох – пока Вудэдж не исчезал и ты не оказывался в Харнвуде, который походил на Вудэдж, словно вышел из детского сна. Все было больше, чем должно быть, и ты испытывал неприятные чувства.

Переход из Харнвуда в Вирдвуд больше походил на прыжок в ледяную воду, когда ты начинаешь тонуть и приходишь в себя на чужом берегу, где нет ничего знакомого, и ты понимаешь, что не имеешь к этому месту никакого отношения. Здесь не было постепенного изменения растительной жизни, медленного увеличения размеров деревьев или плавного перехода от тусклого света к сумеркам. Только что ты находился в Харнвуде, постоянно искал надежную опору под ногами, чтобы не потерять равновесие из-за множества торчавших из земли корней и зарослей лозы, прятавшихся под листьями.

И вдруг все изменилось.