Читаем Бог войны полностью

– Да едва рассекли кожу. По ту сторону леса есть монастырь. Я велел монахам пустить в ход свое темное искусство. У них есть травы и зелья. Не хочу даже близко подпускать к себе наших кровопускателей.

– Элфред поведал мне, что вы здесь, – сказал Томас, плеснув горсть воды себе в лицо. Поглядел, как на корабли грузят богатства Кана. – Мы потеряли многих.

– Ты еще жив, и только сие и должно тебя заботить. А твой брат?

Блэкстоун кивнул.

– Он славно бился. Я его видел. Ты нашел добычу? В этих домах было много золотых монет.

Томас покачал головой.

– Как ты рассчитываешь улучшить свое положение, коли не будешь грабить? Бери все, что можешь, и умножай богатства. Однажды, коли выйдешь живым из боев, когда станешь старше и твою десницу скрутит ревматизм, наймешь собственных людей. Потом подрядишь их королю. Его слуги обобрали дома купцов. Как по-твоему, что грузят на эти корабли? Как, по-твоему, король зарабатывает деньги?

– Вы же не участвовали в грабежах, сэр Гилберт.

– Мне до них нет дела. И потом, у меня есть пленник.

– Я возьму, что найду, – кивнул Блэкстоун.

– Ничего уж не осталось, – рассмеялся сэр Гилберт. – Корабли отплывут обратно в Англию, мы похороним мертвых и выступим на Париж. Мы еще не дали сражения, которое выиграет эту войну. – Он вытер клинок меча, дожидаясь, когда Блэкстоун поведает о том, что его явно тревожит. – Где твой меч?

– Я отдал его раненому лучнику Алану из Марша. Ему нужно было оружие. Я вернулся за ним, но он был мертв. И лук, и меч у него забрали.

– Он был твой, ты волен был им распоряжаться, но латник ни за что не подарил бы меча, завоеванного в бою, хотя и мог бы его продать.

Мягкий упрек сэра Гилберта развеялся, как речной туман.

– Ричард Уэт погиб, Торполай, Скиннер, Педло, – скороговоркой перечислил Блэкстоун потери, подбираясь к признанию.

– Лучники всегда платят весомую дань, когда сражаются с врагом в броне. Мы победили, потому что были безрассудными, глупыми ублюдками, вцепившимися во врага смертной хваткой. Король знает это. Вот потому-то и любит нас. Вот потому-то мы и сражаемся за него.

– Скиннера убил я, – поспешно брякнул Блэкстоун.

Рука сэр Гилберта, очищавшая клинок, почти не дрогнула.

– Должно быть, тот еще был поединок. Он был порочным ублюдком, он бы родную мамашу прикончил за грош.

– Он насиловал женщину, – сообщил Томас.

– Солдаты так и делают. Она была шлюхой?

– Нет.

– Тогда ты спас его от петли, – промолвил сэр Гилберт. – Педло тоже ты укокошил? Эти двое были неразлейвода.

Блэкстоун тряхнул головой.

– Зачем ты говоришь мне это? Как я, по-твоему, должен поступить? Выпороть тебя? Повесить? Иисусе благий, Блэкстоун, это окаянная война. Некоторые заслуживают смерти больше других. Да я собачьего дерьма не дал бы за Скиннера с Педло и им подобных. В армии уйма такого отребья. Ступай прочь. Я не твой отец-исповедник и не хочу, чтобы ты хныкал из-за кабацкой драки.

Томас попытался удержать секрет под спудом.

– Сэр Гилберт, а вы не приставите моего брата служить в обоз? Там он будет в безопасности.

– И потерять такого лучника? Нет. И дерется он, как лев с копьем в заднице. И держится с отрядом.

– Я не хочу видеть его рядом! – выкрикнул Блэкстоун и тут же прикусил язык, ошарашенный собственным всплеском чувств.

Сэр Гилберт вогнал в землю клинок меча, вставшего, как крест. Несколько мгновений помолчал, а потом принялся одеваться, натягивая кольчугу на свое изувеченное тело поверх полотняной рубахи.

– Война – сделка, сделки же и кормят войну. Вини чертовых овец, коли хочешь, – изрек он. – Иисусе, Томас, да сотри ты это дурацкое выражение со своего лица! Войну оплачивает шерсть с овечьих боков. Мы гарантируем ее фламандцам для их ткачей, и они платят нам верностью и войсками для поддержки Филиппа на севере. Мы гарантируем ее итальянцам, и они одалживают королю деньги, потребные на ведение войны. Мы платим за привилегию сражаться. Таковы уговоры.

– Не понимаю, каким образом хоть что-то из этого имеет касательство к моему брату, – возразил Блэкстоун.

– Верность ослепляет, Томас, и верность лорда Марлдона твоему отцу помрачила и мой взор. Его светлость обещал своему другу – твоему отцу, что обеспечит и тебе, и твоему брату защиту, покамест лорд Марлдон жив.

– Отправив нас на войну?

– Спасши твоему брату жизнь. Был свидетель.

От слов сэра Гилберта повеяло ледяным холодом. Нависающие ветви обрамляли гобелен с развернутыми парусами, наполненными набирающим силу бризом, и болотной курицей, склевывающей насекомых на мелководье среди камышей.

– Значит, теперь ты знаешь, что он содеял, – произнес сэр Гилберт.

– Свидетель? – Вопрос был совершенно не нужен, но все равно сорвался с губ Блэкстоуна. Он тряхнул головой, не в силах сжиться с мыслью, что другие знали о случившемся.