Читаем Бог войны полностью

В отблесках пожаров был виден трехэтажный дом, покосившийся под опасным углом. Именно здесь арбалетчики удерживали улицы, на камнях валялось больше дюжины тел, и все были убиты одним лучником. Вернувшись по своим следам, Блэкстоун отыскал Ричарда Уэта, скрючившегося в дверном проеме. Косяк был расколот в щепу, в твердой древесине засели три арбалетных болта. Должно быть, попав под обстрел, Уэт пытался отступить, и здесь дал последний бой. Ни в его собственном, ни в запасном колчане, отданном Томасом, не осталось ни единой стрелы. Блэкстоун увидел торчащий в плече Уэта болт, обездвиживший его, почти лишив возможности постоять за себя. Каковы же шансы его брата остаться в живых, когда полегло так много других лучников?

Блэкстоун пробирался сквозь мрак, ныряя в дверные проемы и переступая трупы, когда небольшие шайки английских мародеров ломились через дома. Медленно, но уверенно он начал узнавать места, где бился. Наплыв эмоций от сражения затуманил улицы и здания, но теперь его рассудок сосредоточился, и он узнавал угол дома тут, вывеску ремесленника там. Когда он направлялся к одному из горящих домов, из бокового переулка послышались стремительно приближающиеся торопливые шаги. Люди кричали, но это были голоса французов. Из конца погруженного во мрак переулка бежал священник, словно за ним гнался сам дьявол, но потом споткнулся о труп, валявшийся на булыжной мостовой. Человек в клобуке споткнулся и, вытянув руки, во весь рост жестко и болезненно растянулся на земле. Оглушенный ударом, он попытался приподняться, но трое преследователей уже набросились на него – вооруженные горожане, очевидно из ополчения, оборонявшие город от англичан, но теперь вознамерившиеся убить священника. Один ударил фигуру в черном облачении жердью, другой пнул скорчившееся тело, а третий замахнулся секачом, чтобы зарубить упавшего до смерти.

Почти не задумываясь, Блэкстоун выдернул стрелу из трупа, лежавшего не дальше двух шагов от него. Выпущенная стрела свалила француза в тот самый миг, когда тот уже готов был обезглавить священника. Остальные ошарашенно оцепенели, когда стрела с посвистом вылетела из мрака, поразив их товарища. Томас двинулся на них с ножом в руке. Вроде бы в попытке защититься один из людей что-то закричал, указывая на священника. Блэкстоун распознавал в невнятной скороговорке только отдельные слова – обвинение священника в том, что он обирал покойников. Но когда до них оставалось не больше пятнадцати шагов, французы развернулись и удрали по переулку обратно.

Раненый священник застонал, подняв залитое кровью лицо; костяшки и ладони у него были ободраны от падения на грубый булыжник. Томас поспешно оглянулся: раз люди на улицах еще сражаются и убивают друг друга, совсем не дело, чтобы на него внезапно напали из окружающего мрака. И оттащил пострадавшего к углу дома.

– Все в порядке, отче, теперь вы в безопасности. Король Эдуард берет духовенство под свою защиту, – с запинкой проговорил он по-французски. Наклонившись, откинул капюшон с изможденного лица священника лет двадцати. На миг Блэкстоуна охватила неуверенность: глаза того зияли, как темные омуты в черепе. Пряди длинных волос, слипшиеся от крови и уличной сырости, прильнули к щекам, как следы кошачьих когтей. Насмешливо хмыкнув, спасенный оперся спиной о стену, сжав руками наперсный крест духовного лица.

– Ты англичанин, но изъясняешься по-французски, – проговорил он, утирая рот от крови. Потом потянул кровь носом и харкнул. – Я и вообразить не мог, что буду обязан жизнью ублюдку-англичанину.

Духовное звание отнюдь не обязательно наделяет человека добротой или признательностью. Сан можно купить или получить в дар. Слова этого человека разили плохо скрытой ненавистью, хотя ему только что спасли жизнь. Блэкстоун уперся ему в грудь подошвой, пригвоздив к месту.

– Что в мешке, поп?

– Пиршество, – отозвался тот. – Benedic nos Domine et haec tua dona[12].