Томас попятился, снова шаря вслепую, не отводя глаз от атакующего убийцы Скиннера. Ладонь наткнулась на колчан и, когда Скиннер устремился вперед, чтобы убить, Блэкстоун выставил руку, и древко с бронебойным наконечником пронзило глотку атакующего. Ахнув, Скиннер попытался заговорить, но захлебнулся собственной кровью. Медленно опустился на колени, цепляясь руками за древко, с широко распахнутыми в недоумении глазами, не в состоянии сделать ровным счетом ничего – только умереть. Педло, отрезвленный схваткой, потянулся за собственным ножом; два шага – и он оказался у Томаса за спиной, оставаясь вне поля его зрения. Упавшая на него тень вывернула ему голову одним свирепым движением. Блэкстоун услышал, как шея с хрустом переломилась в руках брата. Педло скончался прежде, чем его труп коснулся пола. Двое лучников лежали в расползающейся луже крови.

Минутку помолчав, Томас наконец оторвал взгляд от убитых.

– Оденься, – проронил он тихонько. Брат воззрился на него. Блэкстоун показал жестами, и отрок понял. Томас опустился на корточки рядом с испуганно сжавшейся женщиной, молившей о милосердии. Отыскав ее вещи, бережно прикрыл ее наготу. Она вздрогнула, когда ткань коснулась ее кожи, но тут же уцепилась за нее. Блэкстоун хотел было утереть пот и грязь с ее лица, но она отпрянула. Он показал ей открытую ладонь, чтобы успокоить.

– Прошу прощения, – произнес он. Она оцепенела от страха. Протянув руку к поясу брата, валявшемуся на полу, Томас открыл мошну. – У меня есть деньги, – молвил. – У меня есть деньги, – повторил, чтобы звук голоса успокоил ее. Пальцами нашаривая серебряное пенни, взглядом и голосом он продолжал попытки утешить насмерть перепуганную женщину. Держа монету между большим и указательным пальцем, протянул ей. Она затрясла головой. Может, подумала, что, несмотря на изнасилование, он хочет заплатить за новое соитие. Положив монету рядом с ней на табурет, он отступил. Больше ничего он поделать не мог.

Повернулся к брату, уже полностью одевшемуся, и швырнул ему пояс. Пока тот стягивал им куртку и собирал свое оружие, Блэкстоун увидел на полу свившийся кольцом шнурок с небольшим кожаным кошельком. Должно быть, выдернул его из-под рубашки брата во время борьбы. Поднял его. Он уже видел этот кошелек. Пальцы его дрожали. Он знает этот кошелек. Знает, что найдет внутри. Если только есть на свете Бог, пусть он сейчас сотворит чудо. Пусть докажет, что Блэкстоун заблуждается. Пусть заставит две бусинки и три ракушки литорины исчезнуть. С этим кошельком ни за что не расстались бы добровольно. В нем хранились сокровища, подаренные деревенской девочке ее беглым братом. Подарки, хранившие запах моря, и бусины из порвавшегося браслета знатной дамы. Посул иной жизни за иным горизонтом, чем ее собственный. Более далеким, чем пшеничные и ржаные поля, где она возлежала с мужчинами, мечтая выкупить свободу из рабского положения крепостной.

Блэкстоун касался этого кошелька, лежа на ее млечно-белых персях и лаская возбужденные сосцы. Сара Флоскли была радостью юноши, девушкой легкого нрава, заботившейся лишь о том, чтобы ее любили со страстью, помогавшей облегчить бремя ее жизни без любви. Дреймана повесили за ее убийство. Его показания на Ричарда Блэкстоуна сочли местью. Он заявлял о своей невиновности в убийстве девушки, но притом пытался обвинить убийцу.

Сальный светильник догорал, и тени заплясали. Блэкстоун поглядел на неподвижно застывшего брата, уставившегося на кошелек с молчаливым тошнотворно виноватым видом. Коснулся сердца, неуклюже указал на кошелек и коснулся губ. Дескать, он любил ее.

Томас выпустил кошелек на пол, ракушки хрустнули у него под ногой, когда он направился в ночь. Господь не услыхал его молитвы.

Нынче ночью в Нем нуждаются тысячи других душ.

6

С реки уже медленно поднимался туман, когда Блэкстоун отыскал сэра Гилберта сидящим под низкими ветвями дерева на речном берегу. Утренний свет тускло отблескивал на его кольчуге, накинутой на ствол упавшего дерева рядом с его выстиранной исподней рубахой, сохнущей на ветке. Меч его лежал на земле на расстоянии вытянутой руки. С помощью полотняной тряпки он натирал свои руки и плечо, изукрашенные в сражении рубцами и синяками. Располосованная задняя часть его левого плеча была заштопана дюжиной грубых стежков и смазана жирным бальзамом. Томас приостановился; он подошел беззвучно и минутку постоял, глядя на раны. Свернув тряпку, сэр Гилберт заговорил, не оборачиваясь:

– Ты смердишь, как хряков пах, Блэкстоун. Либо встань по ветру, либо вымойся.

Томас вышел вперед, соблюдая, впрочем, дистанцию. Присел на корточки у воды, храня молчание, смущенный тем, что выдал себя своей неуклюжестью.

– Я не чертов маг. Я видел, как ты карабкаешься на стены града. Будь я французский стрелок, у тебя давно торчал бы арбалетный болт промеж глаз. Чего тебе надобно? Я устал.

– Вы ранены, – с запинкой выговорил Блэкстоун.